Внутри, на серой бархатистой ткани, устилавшей ее дно, блеснули бриллианты азрак. Похоже, дочь императора именно к этому стеллажу привело какое-то внутреннее чутье, потому что камни, на которые она смотрела, были по-настоящему огромными — несколько десятков карат каждый! Бесценные… Ида невольно затаила дыхание, разглядывая их. Как бы она ни относилась к азраку, здесь и сейчас она не могла не признать: синие бриллианты заслуживали того, чтобы ими восхищались. Идеальные… Прозрачные, даже несмотря на свой интенсивный яркий цвет, словно самая чистая вода — невиданная редкость на Эспенансо.
Совершенные… С какой глубины их добыли? Невероятно прекрасные… Сколько силы может собрать поводырь, обладай он таким камнем? Сколько демонов одновременно призвать из Заграни? Опасные.
Опасные…
Ида задвинула ячейку, не прикоснувшись к камням. Что было известно ее отцу, когда он отправлял экспедицию на Эспенансо? О чем он думал? Чего опасался? Чего?! Если не нашел другого способа кроме, как рискнуть жизнью единственной дочери и наследницы! Если решил, что только поводырь окажется в состоянии справиться…
Последние несколько дней она, как одержимая, повторяла себе и всем окружающим: мне нужны доказательства.
Но теперь, когда она наконец-то нашла их, они не дали ей ответа ни на один вопрос. Да, герцог Вейд лгал своему императору и скрывал от него азрак, но Ида по-прежнему не имела ни малейшего понятия, для чего он это делает!
— Знаешь, — дочь императора медленно повернулась к Кайрену, — если бы ты сам не нашел меня, не рассказал об азраке, поводырях и махинациях герцога, не помогал мне сейчас, первое, что я подумала бы, увидев все это, — она обвела рукой вокруг себя, — что Гильдия и Вейд договорились между собой.
Я не знаю, кому еще и для чего азрак мог бы понадобиться в таком количестве!
Мужчина качнул головой, словно не мог поверить в то, что слышит.
— Я клянусь тебе… Клянусь всем, чем хочешь, Ида, я не больше тебя знаю, что происходит! Да, часть азрака уходит в Гильдию, но не столько.
И никогда ни один из поводырей ни при каких обстоятельствах не стал бы сотрудничать с Оуэном Вейдом!
— Почему?
Ида, кажется, мысленно могла бы похлопать себе в ладоши, потому что на лице мужчины впервые за все время, что она его знала, появилось выражение смущения. Ей не просто удалось задать правильный вопрос, но еще и выбрать для этого единственно верное время, да к тому же предварительно выведя его из равновесия.
