Улыбка Таниса превратилась в совершенно озорную усмешку:
— Осталось только сообщить Рафане об этом!
Ида усмехнулась в ответ: после недели общения с главой Гильдии поводырей она прекрасно понимала, что мужчина имеет в виду. А Лэнг вдруг подмигнул ей:
— Я слышал: она рвала и метала, когда Кайрен отказался возвращаться во дворец Вейда?
— Ну, я большую часть урагана, наверное, все же пропустила.
— Я думаю, Кайрен поступил правильно: вы лучшее, что могло случиться с ним, Ида!
Наверное, в первый раз в жизни, дочь императора поняла, как чувствуешь себя, когда в прямом смысле слова теряешь дар речи! Вообще-то Ида было не из тех, кто легко краснеет, но сейчас она почувствовала, как жар заливает ее щеки.
В том, что сказал Танис, не было ничего особенного, и, тем не менее, в смысле фразы невозможно было усомниться. Как ему удалось всего после часа общения быть настолько уверенным в своих выводах? Ида следила за собой, она знала, что не прикасалась к Кайрену, не смотрела на него чаще, чем это было необходимо… Что же она сделала? Что позволило Лэнгу предположить, что они… А кто они, кстати? Слова Таниса не давали ответа на этот вопрос, и ей он тоже не был известен.
Щеки больше не горели, и Ида рискнула повернуться к поводырю:
— Вы ведь знаете, кто я?
Если она ждала, что мужчина вздрогнет при этом вопросе или начнет извиняться за поведение, неподобающее при разговоре с наследной принцессой, то она ошибалась. Выражение на его лице осталось все тем же.
— Вы одна из нас, Ида, — произнес он. — Поводырь и член Гильдии поводырей.
— Я спрашивала серьезно! — она еще не злилась, но сталь в ее голосе звучала уже довольно явственно.
— А я серьезно вам ответил! — качнул головой мужчина. — Вы можете спросить меня еще раз — я не изменю своего мнения.
Глава 5
Девятнадцатый уровень
Лакей, одетый в идеально сидящую на нем серебристо-серую ливрею, означавшую принадлежность слуги к дому правящих герцогов Вейдов, покосился на человека, стоящего перед ним.
Этот торговец сегодня утром приехал в замок с одного из восточных архипелагов и сразу же потребовал аудиенции. Вообще-то благородным господам в последние дни было не до посетителей, но торговец продолжал настаивать, он говорил, что прибыл по делу государственной важности, и отказывался уходить. Лакей обернулся на плотно закрытую дверь за своей спиной и решил попробовать еще раз:
— Благородная госпожа никого не принимает сегодня.
