Спину обдало холодком. «Ну, ничего себе! – Взгляд скользнул по ровным шеренгам инмодов. – Места в квартирах не хватило? Или их установили тут позже? Да какая мне разница?!» Он захлопнул дверь, продолжил спуск, но увиденная картина словно застыла перед глазами.
До выхода из здания Иван добрался минут через тридцать, находясь на грани нервного срыва. После тринадцати лет, проведенных внутри инмода, реальность едва не раздавила его психику. Дождется ли вызванный по Сети флайкар, или придется пешком добираться? Беспокойство росло.
Обезлюдевший мир, где и серва-то встретить – уже событие, казался бесконечной унылой декорацией к некоему так и не состоявшемуся действию.
Он по инерции мыслил категориями фантомных реальностей, не осознавая необратимости происходящего. Каждый шаг уносил его все дальше и дальше, пропасть между существованием в инмоде и неведомым, неясным пока будущим ширилась.
Воспоминания детства стучались в рассудок. Вот и выход из здания, ведущий на улицы городского уровня. Просторный некогда холл теперь плотно заставлен шеренгами инмодов, от потолка к ним тянутся отблескивающие металлопластиком захваты, вдоль механизмов, оплетая их, вьются кабели и гофрированные трубопроводы, и все это окутано тишиной, будто саваном.
Он поспешил к массивным двустворчатым дверям. За ними, по воспоминаниям семилетнего мальчика, начинался парк, защищенный прозрачным куполом, чуть дальше располагалась стоянка машин, от которой вниз и вверх изгибались элементы дорожных развязок.
Он не узнал окрестностей.
Деревья и кустарники исчезли. Остались остовы клумб, обрамления газонов, дорожки, но частицы прошлого выглядели незначительно на фоне глобальных перемен.
Под куполом «зеленой зоны» он увидел все ту же картину: бесконечные шеренги инмодов. Между ними почти не осталось свободного пространства.
От реальности веяло могильным холодом. Незнакомое стылое чувство пробирало до костей. Сегменты куполообразного свода над головой еще не утратили прозрачности, за ними клубилась желтовато-серая субстанция, и от этого начинало всерьез казаться, что промышленный туман поглотил всю планету.
Пробираясь между инмодами, спотыкаясь о проложенные под ногами кабели, Иван едва не заблудился. Нервы откровенно сдавали. Он и представить не мог, что заветная свобода окажется столь мрачной, однообразной, жуткой.
Выход к парковке он нашел, двигаясь по следам прошлого. Кое-где среди унылого однообразия частично сохранились элементы декора центральной аллеи, которую он помнил.
