– Космический корабль не способен вдруг материализоваться и снова исчезнуть!
– Ой ли?
– Не понимаю тебя, Стожаров! На что ты намекаешь?
– Технологии, док. Вы уверены, что в нашем секторе пространства не проводится других испытаний? Например, каких-то продвинутых систем маскировки?
– Нет. Нас бы предупредили! – уверенно ответил Тимошин.
Снова взвизгнули предупреждающие сигналы лазерных дальномеров.
Стожаров едва избежал столкновения. Снова тот же корабль в пределах прямой видимости!
Он не исчез. Окруженный холодными сполохами энергетических разрядов, космический скиталец материализовался в километре от истребителя и тут же, неуправляемо вращаясь, вошел в дрейф.
В рассудке, благодаря прямому подключению к системе локации, возникла четкая энергоматрица объекта, а в следующий миг мир взорвался слепящими брызгами боли.
Он едва успел отвернуть, избежать столкновения.
– Стожаров, ответь!
Боль превратилась в растущий огненный шар. Его мозг отказывал, сознание гасло, но система боевого поддержания жизни мгновенно включилась в работу, приводя Ивана в чувство.
Он ничего не соображал. Не мог пошевелиться, не то что управлять «Иглой»! Боль нарастала.
– Стожаров!
Он с трудом выдавил слабый нечленораздельный звук. На фоне застившего разум багрянца вращалась огромная, черная, пронизанная холодными разрядами, медленно гаснущая воронка. Искаженная метрика пространства?! Рассудок все еще пытался трактовать окружающие явления.
– Стожаров, отключи шунт! – голос Тимошина вновь звучал глухо, прорвался издалека.
– Этот корабль ведет направленную передачу каких-то данных! Система истребителя не способна принять такие объемы информации, и они закачиваются в твой рассудок! Ты слышишь?! Отключи шунт немедленно, иначе погибнешь!
Он слышал Тимошина, но не мог выполнить его приказа. Тело не повиновалось. К мыслям, разорванным болью, примешивались бредовые видения. Перед внутренним взором мелькали стоп-кадры незнакомых звездных систем, планет, солнц.
По сути, жизнь Стожарову спас кто-то из центра управления.
Внезапно справа от противоперегрузочного кресла открылась технологическая ниша, и гибкий, увитый сервоприводами манипулятор, действуя под внешним управлением, потянулся к гермошлему Ивана, отключил шунт прямого нейросенсорного контакта.
Боль тут же схлынула. Его подташнивало от запредельных доз боевых стимуляторов, перед глазами медленно таяли ирреальные образы, но теперь он смог взять на себя ручное управление.
