Может, Алекс разыгрывает ее? Он на шутника совсем не похож, и все же это объяснение виделось Лизе более правдоподобным, чем то, что кто-то влез в ее спальню…
Перед последним поворотом к поселку что-то изменилось. Алекс замедлил ход лошадей, а его взгляд, направленный вперед по дороге, сделался напряженным.
– Что там? – разволновалась Лиза.
– Экипаж странный впереди… коляска явно богатая, и лошади ухоженные. Я его давно заприметил. Что такой коляске здесь понадобилось, интересно?
Экипаж – с виду простой, черный, с поднятым верхом – в близи и правда оказался богатым.
Хотя Лиза особенного значения не придала. Ее беспокоило другое. Но Алекс не сводил с него глаз, сбавил ход окончательно, чтобы нечаянно не обогнать, и ехал так уже до самого Верх-Уктусского поселка.
Когда оказалось, что экипаж из трех существующих улиц выбрал ту самую, что вела к дому Ульяны Титовой – насторожилась уже и Лиза. А Алекс, вовремя спохватившись, притормозил лошадей, не доезжая пару дворов. Остановился. По-прежнему пожирал глазами странный экипаж.
Лиза и сама, прищурившись через стекла пенсне, глядела на то, как дверца его вдруг широко распахнулась. В рыхлый мартовский снег ступила нога господина, одетого в пальто – явно сшитое для города, но не для деревни."
"Господин тот – высокий, статный, хорошо одетый, возрастом около сорока – прежде чем сделать хотя бы шаг, огляделся по сторонам. Лиза слабо ойкнула – но поздно. Господин уставился лицом точно на их сани. Разве что саму Лизу не увидел: Алекс успел неделикатно дернуть ее за плечо, и за дальнейшим она наблюдала через стекло в задней стенке навеса их саней.
И все-таки статный господин насторожился. Ссутулился, глубже натянул шляпу-котелок, будто забеспокоился, что его узнают. Развернулся и нырнул обратно в экипаж. С места в карьер он тронулся так быстро, что не имело смысла пытаться догнать. Да и надо ли?..
Впрочем, от мысли, что господин направлялся именно к Ульяне Титовой, Лиза так и не смогла отделаться.
* * *
Приемная мать Маши сильно изменилась с тех пор, как Лиза видела ее в последний раз – осенью 1890.
Если тогда она была моложавой женщиной средних лет, то сейчас – крепкой, здоровой, но все-таки старушкой. И, вопреки беспокойствам, Лизу она, кажется, не вспомнила.
– А вы отчего же без Степана Егорыча? – насторожилась хозяйка, въедливо разглядывая Алекса. – Вы-то не из полиции! Так чего вам надобно?
– Не из полиции, но по прямому распоряжению городского головы, – быстро ответила Лиза.
