Да, о его романе с Милли дед, разумеется, знал. Да все, кто хотя бы раз бывал в столице, о нем знали – Алекс не таился! И, раз Милли всего лишь театральная певица, о которой ходили бог знает какие слухи, и которая, по мнению ханжеского большинства, совершенно не подходила для законного брака – дед надеялся, что Алекс наступит себе на горло, оставит Милли и женится на какой-нибудь подходящей девушке, вроде Лизы Кулагиной."
"Дед собирался заставить его сделать тяжкий выбор и признать таки, что в нем гораздо больше от прижимистых купцов Дорониных, чем от легкомысленных дворян Риттеров.
* * *
Уже давно стемнело, и на небосводе то там, то здесь ярко загорались звезды. Как на зло, даже прохожих не было в этот час. Во всей округе, кажется, поселилась мертвая тишина…
Алекс, тяжело опершись на ограду набережной, вглядывался в замерзшую реку и больше всего на свете не желал оборачиваться. Снова он чувствовал на своей спине долгий, молящий взгляд. Почему она ходит за ним? Чего хочет?! Ежели она и впрямь призрак, то помочь он ей точно не в состоянии!
И все-таки скрип снега за спиной становился все более и более отчетливым.
Алекс даже слышал уже легкое дыхание и шорох женских юбок. Не оборачиваться! Ни за что не оборачиваться!
– Алекс!..
Голос Лизы Кулагиной все-таки заставил его вздрогнуть. Алекс живо выругал самого себя – и все-таки обернулся.
Усадьба горного инженера и нынешнего градоначальника Кулагина находилась по соседству с дедовым особняком, дальше по набережной: Лиза наверняка увидела его в окно.
А Лиза барышня деятельная, после давешнего разговора следовало ждать, что она захочет объясниться.
Впрочем, сейчас она решительной не показалась.
– Вижу, от орхидей вы все-таки избавились? – поинтересовался Алекс, стараясь казаться насмешливым.
Лиза даже головного убора не надела, куталась в меховую шубку. Неужто так торопилась поговорить?
– Не следовало и вовсе их трогать, да батюшка настоял. Я с самого начала знала, что это не вы цветы послали.
– Знали? – изумился Алекс.
С ответом Лиза помедлила, подбирала слова:
– К цветам письмо прилагалось, убористо подписанное.
А ваша правая рука… Словом, я знала, что это ваша мать. Но речь не о том.
Алекс дернулся, убрал искалеченную руку за спину, снова и снова проклиная себя, но Лиза, слава богу, на него и не смотрела. Глаза ее (все еще без пенсне) беспокойно метались, пальцы трепали мех на отвороте рукава.
– Я хотела вас поблагодарить, Алекс, что солгали отцу насчет цветов. Он бы не понял.
– Не стоит.
