После этого друг быстро надевает гандон и врывается в писечку Виктории. Её трясет, горло рвет громкий крик. Но крошка в ловушке. Закрываю ее сладкий ротик ладонью. Девчонку долбят два члена в обе сладкие вкусные щёлочки. Знаю, что сейчас она максимально чувствительная. Спиной малышка лежит на мне, ножки неприлично распахнуты. А уж эти чулочки с туфлями. Блядь! Сейчас кончу!
Запах кожи девушки сводит с ума. Внутри ее анальной девочки так узко, хоть и податливо. Мышцы тугие, плотные. Она раскрывается всё шире.
Чувствую Раенского, который тоже не жалеет девчонку. Сильно и глубоко трахает в узкую писечку. Сука!
– Какая же ты… бляяяя… – стонет Игорь, – птичка, я обожаю твою дырочку. Такая сочная, сладкая… давай… кончи для нас. Кончи на нас!
– И попка, – вторю ему, – тугая, блядь, слишком тугая. Кончай, малыш!
Наши потные тела трутся друг об друга. Мы все сейчас представляем собой одно целое порочное естество. Чувствую, что вот-вот взорвусь. Чертова резинка мешает полностью прочувствовать жар нашей девочки.
Работаю тазом, жестко и глубоко насаживая Викторию на свой агрегат. Мы с Раенским отслеживаем ритм друг друга. То ускоряемся, неистово трахая ее мокрые щёлки, то замедляемся, позволяя крошке слегка отдышаться.
И тут я чувствую яркую и сильную дрожь в теле девочки.
– Я… не могууу! – кричит мне в ладонь, кусая ее и вынуждая трахать попку всё быстрее, – ккк… ооо… ннчаааююю!
Ее речь бессвязная, слова рвутся еще на подходе, но мы понимаем. Раенский ускоряется, я тоже вдалбливаюсь ещё жестче, нахожу торчащий набухший клитор Виктории и массирую его.
И она кончает.
Ох, сука, как же сексуально она извивается! Ее зад сокращается, сдавливая меня и вынуждая залить собой презерватив. Девчонка выгибается, ее соски каменные, неприлично твердые. Пока она бьется в сладкой агонии оргазма, Раенский с рыком доходит до финала."
"И снова мы лежим втроём на мокром диване, все потные, голые, уставшие, но пиздец счастливые.
– Как я буду работать… – стонет малышка, но мой друг ее глубоко целует.
Раенский уже влюблён, это даже слепой заметит. Я и сам плыву от этой похотливой, но такой невинной девочки. Но вижу, что их чувства другие. Глубокая страсть, крепко стягивающая и не дающая думать ни о ком, кроме друг друга.
То, как они смотрят глаза в глаза после секса, буквально кричит о зарождающейся привязанности. Чувствую себя лишним и это дико меня злит. Стряхиваю Викторию в руки друга. Раенский прижимает ее к себе.
