Я не была готова к этой встрече. Годы ожидания… желания наконец-то встретиться с ним, и я все еще не была готова.
Сказать, что он выглядит не так, как я себе представлял, было бы преуменьшением. Я ожидала увидеть худощавого парня с атлетическим телосложением, похожего на того юношу, которого я видела на маминых фотографиях. Поэтому, когда я заметила огромного человека в тюремной форме, покрытого татуировками и с бритой головой, мой разум помутился. А потом наши взгляды встретились.
И я знала.
Говорят, глаза — зеркало души, и в тот момент, когда я увидел его — умного, безжалостного, коварного — я все поняла.
Этот устрашающего вида человек — мой «друг по переписке». Даже без тюремной формы… Даже если бы вокруг была дюжина других мужчин… Я бы все равно его узнала.
Когда он приблизился к нам с Нерой, мое сердце забилось так быстро, что я испугалась, что у меня случится сердечный приступ. В каком-то смысле я всегда воспринимала Массимо как нечто нереальное. Неприкасаемое. Недосягаемое. Увидев его здесь, передо мной, как реальное существо из плоти и крови, я чуть не упала в обморок.
И мое глупое сердце запело от радости.
Пока он не раздавил его одним простым предложением.
Только ты, Нера.
С уходом отца Массимо больше не нуждается во мне. У меня не будет возможности шпионить за тем, кто возьмет под контроль Семью. Поэтому я больше ему не полезна.
— Зара? — Нера догоняет меня на парковке. — Ты в порядке?
— Да, — я хватаюсь за ручку двери и проскальзываю в ее машину, падая на пассажирское сиденье.
Она несколько секунд наблюдает за мной через окно, затем обходит капот и садится за руль.
— Теперь нас только двое. — Ее голос тих, когда она смотрит на толпу за лобовым стеклом. — Хочешь остаться у меня на некоторое время? Мне не нравится идея, что ты будешь одна в этом доме.
Я киваю.
Вдали выезжает со стоянки автозак и поворачивает на главную дорогу. Мы оба следим за ним, пока машина не исчезает за поворотом.
— Как ты думаешь, о чем Массимо хочет со мной поговорить? — бормочет Нера.
— Полагаю, завтра ты и узнаешь.
Понятия не имею, что он хочет обсудить с моей сестрой. Может, он хочет предъявить права на имущество нашей семьи. Что было бы в духе его коварных планов.
Мне, черт побери, все равно.
Он уже забрал единственное, что мне дорого. Мое сердце.
И он раздавил его.
Я должен был заметить, что что-то не так.
Как только я ступил на двор, знакомое ощущение покалывало у меня в затылке, но я отвлекся на мыслях о Захаре.
