Ее взгляд несет в себе гораздо больше, чем просто осознание того, что она смотрит на Массимо Спада, в значительной степени забытого всеми человека. Осознание. Осознание того, кто я. Не в смысле «теневого лидера Коза Ностры» или «мудака с чипом на плече, застрявшего за решеткой». Нет, это единственная душа, которой удалось заглянуть глубоко в мою. Среди более чем трехсот скорбящих здесь, она единственная, кто знает меня.
В горле вдруг пересыхает. Я пытаюсь сглотнуть, но не могу. Единственное, на что я, кажется, способен, — это смотреть на нее.
На девушку.
Нет, женщину. Женщину, которая неосознанно нашла выход.
Чтобы спасти меня.
От самого же себя.
В моих долгих поисках того, чтобы заставить каждого человека из моей прошлой жизни забыть обо мне, я каким-то образом почти забыл себя. Но все те вещи, которые я рассказывал ей о себе в своих письмах, вещи, которые должны были быть просто отвлекающим маневром, чтобы скрыть настоящее сообщение в моих записях, они не были случайными.
Каждая деталь была правдой. И если бы она не спросила, я, возможно, уже не помнил бы ответов. В тюрьме все, чем был Массимо Спада, было вычеркнуто. Навсегда, думал я. Но она вернула меня обратно. И сейчас, глядя в ее глаза, я понимаю, что если бы не ее письма, то тот человек, которым я был и являюсь, был бы по-настоящему потерян.
«Я знаю тебя», — говорит ее взгляд."
"Нас разделяет больше двадцати футов, но такое ощущение, будто она здесь, рядом со мной.
Я знаю, кто ты.
Она знает.
Может быть, даже лучше, чем я сам.
Я знаю теб.
Опасения и повышенная бдительность, которые тяготили меня с тех пор, как я вышел из тюремного фургона, внезапно исчезают. Любопытные взгляды членов Коза Ностры вокруг больше не жгут мне спину. Я больше не чувствую необходимости обхватывать их шеи руками и сжимать, пока они не упадут безвольно к моим ногам. Впервые за пятнадцать лет я спокоен.
Священник начинает говорить. Сотрудники кладбища начинают опускать гроб. Я даже не смотрю на него.
Кажется, все мое существо заворожено моей маленькой шпионкой. Она так чертовски красива. Я пытаюсь рассмотреть ее, но только потом замечаю необычное пятно вокруг ее глаз и на лбу. Родимое пятно? Было ли оно у нее с рождения? Или это шрам? Что бы это ни было, это не умаляет ее красоты. Я все еще с трудом дышу из-за ее воздействия на меня, несмотря на то, что впервые за много лет чувствую умиротворение.
Захара моргает и быстро отводит взгляд.
