И я все еще слишком запугана, чтобы чтобы смотреть в глаза кучке подростков. Почему? Потому что я не хочу видеть их презрение, их убежденность в том, что я ниже их?
Может быть, поэтому у меня чешется затылок, и это ощущение усиливается с каждой секундой, пока я продолжаю смотреть в пол. Каждый атом в моем теле гудит в знак протеста, восставая против этого удрученного взгляда.
Медленно поднимаю голову. Взгляд снова фокусируется прямо передо мной, и я делаю первый шаг. А затем еще один. Уверенные ноги несут меня вперед, пока я не выхожу из школы с высоко поднятой головой.
И это так чертовски приятно.
Подъезжая к воротам кампуса, я замечаю отсутствие блестящего белого внедорожника, который обычно отвозит меня домой. Вместо этого у обочины припаркована блестящая черная спортивная машина. С Капо Сальво Канали, опирающимся на капот.
— Мистер Канали? — спрашиваю я, когда дозваниваюсь до него. — Что-то случилось?
— Сальво. Пожалуйста. Я отправил Пеппе обратно, сказал ему, что подброшу тебя до дома.
— Гораздо тише он добавляет: —Нам нужно поговорить.
— Эм… ладно, — бормочу я, падая на пассажирское сиденье. Что, черт возьми, ему вообще нужно со мной обсуждать? Мы никогда раньше не разговаривали.
Сальво садится за руль и заводит машину. Не говоря ни слова, он въезжает в поток машин и продолжает движение, и с каждой милей тишина заставляет меня чувствовать себя все более и более на грани. Мы уже почти добрались до моего дома, когда я больше не могу этого выносить.
— О чем ты хотел поговорить?"
"— О твоем здравомыслии, — говорит он сквозь зубы.
— Шпионишь за отцом для Массимо?
Я напрягаюсь.
_ Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Он мне рассказал. Я не могу поверить, что из всех людей он выбрал тебя, выполнять для него поручения.
Мои руки сжимают лямки рюкзака. Я уверена, если я посмотрю на них, мои костяшки пальцев побелели. Мысль, что Сальво — один из шпионов Массимо, отодвигается на второй план, когда до меня доходят остальные его слова. И то, как он их произнес.
— Почему не я? — спрашиваю я.
— Почему? — его взгляд метнулся ко мне, а затем снова к дороге. — Потому что тебе едва исполнилось шестнадцать! Я имею в виду, я знаю, какой Массимо, но это… Черт! Вот манипулятивный ублюдок.
— Манипулятивный ублюдок? — приподнимаю я бровь. — Я думала, вы двое друзья.
— Мы — друзья. Просто… Я не могу поверить, что он использует ребенка для своих коварных планов.
— Я не ребенок. И, полагаю, ты не очень хорошо его знаешь.
