Двое моих парней обходят его с флангов, не давая ему вскочить с табурета, на котором сейчас сидит его задница.
Я переворачиваю стул и сажусь на него, упираясь предплечьями в прочную деревянную спинку, наблюдая за этим жалким подобием человека. Дыхание Карло учащается, у него практически гипервентиляция, но при этом он избегает встречаться со мной взглядом. Он знает, зачем он здесь. И он знает, что его ждет.
Его тяжелое дыхание смешивается с приглушенными тонами пианино, проникающими через закрытую дверь. Несмотря на то, что вечеринка в основном происходит в главном зале на другой стороне особняка, звуки доносятся сюда, в эту отдаленную кладовую.
— Где наши деньги, Карло? — спрашиваю я.
— Дела в баре идут не очень хорошо, Массимо, — выдавливает мужчина. — Есть некоторые трудности с этим. Но, клянусь, я вам всё верну. Мне просто нужно ещё несколько дней.
Я скрещиваю руки на спинке стула и наклоняю голову.
— Твои проблемы в бизнесе не имеют никакого отношения к нашей сделке. Срок оплаты был вчера.
— На следующей неделе. На следующей неделе я все оплачу.
— Ладно. — Я киваю и поворачиваюсь к Пеппе, который стоит слева от меня. — Там, в ящике, ножницы для мяса. Отрежьте ему мизинец.
— Массимо, — раздается голос Элмо из угла комнаты. — Это действительно необходимо? Он же сказал, что заплатит.
Я оглядываюсь через плечо, пронзая сводного брата своим взглядом. Его лицо имеет странный зеленоватый оттенок, и он судорожно сжимает руки. Даже в своем модном, сшитом на заказ смокинге он все еще выглядит как ребенок.
На прошлой неделе Элмо исполнилось восемнадцать, и его отец, дон бостонской Cosa Nostra, решил, что сыну пора принимать более активное участие в делах семьи. Эта ""встреча"" должна была стать для Элмо знакомством с менее пикантной стороной бизнеса.
Жаль, что Элмо не создан для такой жизни. К слову, как и его отец.
— Мы не благотворительная организация, Элмо. Ты же не хочешь, чтобы этот подонок ходил и трепал языком, что La Famiglia стала слабой, не так ли?
По комнате разносится пронзительный вопль.
— Нет, но… — взгляд Элмо устремляется в сторону Карло, которому, судя по звукам, только что лишили пальца. — Боже мой. Я… меня сейчас стошнит.
Я сжимаю переносицу и выдыхаю.
— Уходи, Элмо."
"— Ты же знаешь, я не могу. Папа сказал…
— И я сказал, убирайся отсюда к чертовой матери! — Если он опустошит свой желудок перед нашими людьми, он потеряет их уважение. А в Коза Ностре уважение — это всё.
