— Где Захара?
— Внутри. Составляет компанию своему отцу, — ухмыляется он.
Красный свет закрашивает края моего зрения, и в ушах начинает звенеть. Он держит моего ангела внутри гребаной могилы!
Мои руки тянутся к пистолету, и я уже готов выхватить его, когда в моей голове раздается громовой голос.
Не надо! Ты подвергаешь нашу девочку опасности!
Глубоко вздохнув, я стряхиваю напряжение с мышц, принимая неугрожающую позу.
— Отпусти ее, Сальво. Что бы это ни было — это между нами.
— Хм. Ты наконец-то поумнел.
Тебе потребовалось некоторое время. Почти двадцать лет.
— Никогда не думал, что именно мой лучший друг воткнет мне нож в спину.
Взгляд, который он мне бросает, — это взгляд, полный неприкрытой ненависти.
— Я никогда не был твоим другом! Единственная причина, по которой я проявлял к тебе хотя бы подобие дружбы, — это то, что мой отец заставил меня. Старый козел даже перевел меня в твою школу, хотя я умолял его не делать этого.
— Почему?
— ""Чтобы я мог сблизиться с вундеркиндом Дона, конечно же, — усмехается он.
— Ты можешь, блядь, представить, каково это — все мое гребаное детство сравнивать себя с тобой? С куском мусора, который почему-то всегда получал высшие оценки, несмотря на то что пропускал больше половины занятий. И почему? Потому что он был слишком занят тем, что дрался с простыми солдатами и прозябал в доках. Наш благородный принц! Сын проклятого складского работника, который не знал бы, что такое настоящий класс, даже если бы он укусил его за задницу!
— Это все из-за того, что я учился лучше тебя? — Я смотрю на него, ошеломленный.
— Во всем! — кричит он, выпучив глаза. — Годами я только и слышал о том, насколько ты лучше. Как легко ты разбираешься в семейных финансах. И деловые сделки, как легко они даются тебе. И не будем забывать о преданности наших мужчин. Все только и говорили о том, каким идеальным лидером ты станешь, когда придет твое время. Ты! Когда на его месте должен был быть я!
Непринужденная поза, с которой он меня приветствовал, исчезла.
Вышагивая влево и вправо перед дверью мавзолея, он размахивает руками в воздухе, как сумасшедший. Я бы не стал спорить с тем, что предохранитель на пистолете в его другой руке снят. В таком состоянии он может прострелить себе ногу с той же легкостью, что и убить меня. Но есть и более серьезная опасность — возможность того, что шальная пуля попадет в дверь. И я не могу этого допустить.
