Он бы выдал имя, как только увидел меня, и все ради того, чтобы спасти свою никчемную задницу.
Еще один гребаный тупик.
Не ужели.
— Ну, поскольку ты мне больше не полезен, я, пожалуй, пойду. — Я выпрямляюсь и застегиваю куртку. Коллинз наблюдает за мной со смесью удивления и облегчения, отразившихся на его лице.
— Я… Я рад, что ты выжил. И ты, кажется, в хорошей форме. Хорошо выглядишь. Я… Мне нравится твоя новая прическа. — Нервная усмешка искажает его бородатое лицо. — Если я когда-нибудь смогу что-то для тебя сделать… У меня все еще есть связи и…
— Одну вещь.
— Конечно. Все, что хочешь
Я встречаюсь взглядом с лицемерной задницей, которая сыграла огромную роль в разрушении моей жизни.
— Не усложняй себе жизнь.
На мгновение я позволяю себе насладиться его растерянным выражением лица. А затем бью кулаком по его носу, отбрасывая ублюдка назад.
Он падает в воду, как тонущий камень, вызывая всплеск гигантских размеров. Гуси взлетают, наполняя воздух какофонией громкого гоготания. Из-за его метаний и массового отлета местных водоплавающих пруд, некогда спокойный, становится бурным и мутным.
Я подхожу к краю причала и опускаюсь на одно колено как раз в тот момент, когда голова Коллинза всплывает на поверхность. Он безумно мечется, широко раскрыв красные глаза, пытаясь перевести дыхание. И все это время, движимые инстинктом самосохранения, птицы кружат в небе над нашими головами.
— Знаешь, какой первый урок я усвоил в тюрьме? — Я улыбаюсь и наклоняюсь вперед. — Брить свою чертову голову.
Моя рука выбрасывается вперед, хватая его мокрые волосы на макушке. Под крики птиц толкаю Коллинза под воду. Он сопротивляется, отчаянно пытаясь вырваться из моей хватки. Громкие крики птиц не позволяют крикам судьи достичь меня, но я слышу его беззвучный вопль в своей голове. Это напоминает мне мои собственные каждый раз, когда меня бросали в одиночную камеру. Крики ярости и ужаса, пока я медленно терял свой чертов разум. Я задавался вопросом, смогу ли я когда-нибудь вернуть все это.
Я держу его голову под водой, пока его вялые пальцы не соскальзывают с моего запястья. Как только я отпускаю, его тело начинает тонуть, его лицо — застывшее от ужаса — едва различимо сквозь осадок. А его остекленевшие глаза, словно силясь увидеть сквозь муть, обращены к небу. К стае птиц, все еще кружащей над ним.
Поднявшись, я стряхиваю воду с руки и иду обратно через причал. Моя арендованная машина припаркована на некотором расстоянии, за кустами вдоль дороги.
