Когда мы подъезжаем к воротам гаража, он притормаживает и открывает дверь, разглядывая что-то на земле. Я наклоняюсь, чтобы посмотреть, что это, но успеваю заметить пару ног, прежде чем Массимо захлопывает дверь машины и нажимает на газ.
— Ты знаешь, кто это был? — спрашиваю я.
— Да. Парень из тюрьмы. Между нами были некоторые разногласия, но он вышел несколько лет назад.
— Должно быть, большие разногласия, раз он пытался убить тебя сейчас. Как он тебя нашел?
— Я бы тоже хотел узнать ответ на этот вопрос.
— Он протягивает руку и касается моей щеки. — Ты в порядке, ангел?
Его прикосновение обжигает мою кожу, жар от него распространяется по мне, пока не становится трудно дышать. Глаза Массимо не отрываются от дороги, пока он проводит большим пальцем под моим глазом. Быть под обстрелом вряд ли приятно, но внезапно все становится не так уж плохо.
— Да, — бормочу я. — Конечно.
Пока мы едем к дому Массимо, его внимание постоянно переключается между дорогой впереди и зеркалом заднего вида.
Он беспокоится, что за нами кто-то следит? Не думаю, что дело в этом. Он не оглядывается назад и не смотрит в боковые зеркала с каким-либо настороженным намерением. Мы останавливаемся на светофоре, когда его брови внезапно хмурятся, а взгляд метнулся обратно в зеркало.
— Заткнись, придурок, — бормочет он. — Мне надоели твои постоянные придирки.
Я моргаю, в замешательстве.
— Что?
— Прости. Я просто… Ничего. Ничего. Он качает головой. — Черт.
Всю оставшуюся часть нашей поездки я не могу не наблюдать за ним.
Массимо вообще ничего не говорит. И все же я волнуюсь за него. Я видела его вспыльчивость. Она, конечно же, никогда не была направлена на меня, хотя со всеми остальными он, похоже, не может ее контролировать. Он безжалостен. Резок. Нетерпелив. Само по себе это довольно странно, учитывая его скрупулезность и целеустремленность. Его такт и способность делать расчетливые ходы. Если он не сможет сохранить самообладание во время встречи с Советом, это не кончится ничем хорошим.
Для них, а самое главное, — для него.
— Есть ли у тебя предположения, почему этот парень хотел тебя прикончить? — спрашивает Сальво, наливая виски на два пальца в стакан и передавая его мне.
— Он пытался несколько раз обокрасть меня. Поэтому я взял на себя смелость избавить его от одной из его владений.
— В тюрьме? Что это было? Деньги? Сигареты?
Я делаю большой глоток и наслаждаюсь жжением в горле.
— Его селезенка.
