— Мужчина примерно моего возраста, одетый в бледно-голубой костюм, который сочетается с униформой уборщиков, спешит ко мне с планшетом в руке. — Мы немного отстаем от графика. Второй этаж уже достроен. Новое постельное белье и полотенца предоставлены, вы и просили, и…
— Вон, — хрипло говорю я.
— … прибыли продукты. Я попросил одного из своих сотрудников положить их в—…
Я зажмуриваю глаза, пытаясь заглушить шум и присутствие всех этих людей. Но идиот передо мной продолжает говорить, изрыгая какую-то чушь о занавесках.
С каждым словом мое волнение превращается в ярость. Я делаю глубокий вдох, надеясь, что это поможет подавить желание сломать шею этому невежественному придурку.
Мой вспыльчивый характер сдох за время моего пребывания за решеткой. Обычно, нахождение в знакомой обстановке и среди знакомых людей помогало мне успокоиться. По крайней мере, незначительно. Однако с тех пор, как я покинул тюремные стены, я балансировал на грани того, чтобы разбить кому-нибудь голову.
— … О, и что вы хотите, чтобы мы сделали с—…
Мои глаза распахиваются.
Я хватаю ублюдка за переднюю часть синего костюма и поднимаю его.
— Я СКАЗАЛ, ВОН! — кричу я ему в лицо. — И ВЫ ВСЕ ТОЖЕ, СУКИ!
Легкое прикосновение к моему предплечью.
— Массимо, остановись."
"Красный туман и безумие, затуманивающее мой разум, немного отступают. Я делаю долгий выдох, затем опускаю на пол обезумевшего управляющего по уборке.
— Спасибо вам за потрясающую работу, — говорит Захара рядом со мной. — Пожалуйста, соберите своих сотрудников и уходите.
Мы позвоним вам завтра, чтобы обсудить все нерешенные вопросы.
Мужчина отчаянно кивает, затем убегает, жестикулируя рукой и приказывая своим людям уйти. Я стою неподвижно, бесцельно глядя вперед, пока рабочие проносятся мимо меня один за другим.
Ощущаю на себе взгляд Захары каждую секунду.
Входная дверь закрывается с громким щелчком. Наконец, блаженная тишина.
— Массимо? Что это было?
— Ничего, — говорю я, злясь на себя. — Я всегда быстро стрелял, быстро выходил из себя.
Но я никогда не выходил из себя без причины. Извини, если я напугал тебя.
— Ты этого не сделал. Но ты напугал их. — Она снова кладет руку мне на предплечье. — Ты в порядке?
Я смотрю на нее, такую красивую и такую… спокойную, даже после того, как я вышел из себя прямо перед ней, и часть ее спокойствия просачивается в меня. Напряжение в моих мышцах медленно ослабевает.
— Нет, — говорю я. — Я думал, что как только я освобожусь, все вернется на круги своя.
