Курт перестал грубить и указывать мне, что делать в весьма нелицеприятной форме. Все время извинялся за что-то, хотя не его вина в том, что он все время засыпал. Что и говорить, за эти дни он ни разу не послал меня нахрен! Неужели наш договор так сильно на него повлиял? Мне казалось, он переигрывает в своей заботе ко мне. Но зачем это ему? Ещё буквально два дня назад он ни во что меня не ставил.
— Больно, — соврала я, решившая твердо держать дистанцию, — После вчерашнего у меня все болит.
Конечно, это было не так.
Лучшей ночи в моей жизни не было, но Курту не обязательно было знать об этом.
— Прости, — у Курта был такой взгляд, будто на его глазах убили котенка, — Я постараюсь быть осторожней в следующий раз. Просто у меня сносит крышу, когда ты рядом.
Когда я рядом… Вдох, Анна.
— Я привыкла к боли, — а теперь я сказала чистую правду, — В постели я и не знаю другого.
— Что? — у Курта полезли глаза на лоб, — В каком это смысле?
Я освободилась от его объятий и прошла к столу, на который уже успела накрыть.
— Возьми тарелку, если хочешь завтракать со мной, — сказала я ему.
— Это из-за твоего мужа, да? — спросил он меня.
— Да, из-за него. Он был своеобразный мужчина. Любил роботов. Очень… любил…
Я задумалась, рассказывать ли ему. В конце концов, это очень личное. А с другой стороны, половина информации уже была в моем личном деле. Курт поставил тарелку на стол, схватил руками сразу две оладьи и ловко отправил в рот. У меня отвисла челюсть — я пекла их целое утро, чтобы он вот так их уничтожил?
— Если не хочешь рассказывать — не рассказывай, настаивать не буду, — сказал он.
— Почему нет? — пожала я плечами, — Расскажу.
Пусть знает, почему я его так ненавижу. Мужчины эгоисты, они умеют только пользоваться. Не делай вид, что ты другой, Курт. Иначе бы ты меня не покупал.
И я рассказала. Все, до единой детали. Ничего не пропустила. А он сидел молча, переплетя пальцы и слушал задумчиво.
— Он тебя бил? — спросил он меня строго после того, как я закончила.
— Не специально. Хотя… когда я уходила, ударил вполне намеренно.
— У меня была женщина, когда я служил в армии, моя первая женщина… ну… физически… кхм…. Мне тогда исполнилось шестнадцать, — сказал Курт, отмерев. Он вспомнил, что рядом лежат оладьи и начал их уничтожать, — Она была вдвое сильнее меня и любила пожестче. Если честно, она любила садизм по отношению к себе. Мерилась силой в постели.
