Я отпустил ее, не став настаивать. Пусть у нее останется что-то своё, нетронутое. В остальном я побываю основательно. Тебе будет стыдно с утра, Аннарива. Уж я-то постараюсь.
— Все, ты готова, — прохрипел я ей на ухо, возвращая время и разум.
— Готова к чему? — удивлённо и горячо выдохнула рыжуля, тело ее уже вспотело, мы скользили друг на друге.
— А ты думала, мы так просто закончим? — спросил я, рывком срывая ее с себя. Мой член выскользнул из мокрой киски, но ненадолго, — Показывай свои сладкие дырочки.
"
"Я чувствовал себя маньяком, который просто должен был осуществить свою самую первую фантазию. Я хотел ее увидеть. В упор. Прикоснуться руками, полюбоваться, перебрать складочки. Интересно, как сильно мой член растянул ее?
Я сразу нашел ответ на свой вопрос, как только развернул малышку к себе спиной, нагнул и оттопырил ее попку. Она была мягонькая и белая, между булочек алели складочки ее киски, раскрасневшееся от моих стараний. Ее дырочки были прекрасны, как и она вся. Волос я там не нашел, Анна была голенькой, словно девочка.
Я немного завис, любуясь сверху прекрасным видом. Анна шумно выдохнула, занимая более удобное положение, тогда только я очнулся.
— Устроилась? — спросил я ее, — Вот так, хорошо…
Я хорошо постарался — ее узкая киска расширилась, дырочка стала больше, я видел немного розового, уходящего внутрь. Нехорошо оставаться пустой, подумал я, в ее киске должен находиться мой член. Когда я вставил, Анна пискнула.
— Больно? — спросил я.
— Все в порядке, — спокойно ответила она.
— Делай, что хотел.
И я делал. Навис сверху, вгоняя ствол в ее киску. Сначала аккуратно, а потом жёстче, ведь я чувствовал, как хлюпает ее влага, как легко она меня принимает. У тебя отличная физиология, медовая. Мне с тобой повезло.
Я наслаждался звуками мокрых шлепков, пока она принимала мой член. Я потерял счёт времени. Может, я имел Анну десять минут, а может, час. Может, больше. Не помню, чтобы я испытывал такое возбуждение и так терялся в пространстве и времени.
Через какое-то время я услышал стоны.
— Что такое? — хрипло спросил я.
Анна не ответила, только начала стонать громче. Я слышал наигранность, что ее стоны только изображали удовольствие, причем, изображали очень плохо. Но в голове все равно щелкало, и к члену начали приливать волны удовольствия, приближающие к концу.
— Анна, хватит стонать, — предупредил ее я. — Не делай так.
Вот же хитрая сука! Пошла ва-банк, чтобы я кончил быстрее.
