Насколько Говард остаётся эффективен, решает Курт Ортейл.
У меня не нашлось слов от подобного цинизма.
— Мы тоже не сидим сложа руки.
— Конечно, Анна. Но вы неспособны выполнять работу, которую выполняют наши солдаты. Как бы храбры вы ни были.
Посмотрев на Курта, я сузила глаза. Столько в них читалось ненависти. Наверное, взглядом я могла прожечь его до костей. Если бы взгляд мог убивать…
Последние несколько дней мы общались с ним на повышенных тонах. Теперь, видимо, мне придется держаться от него подальше.
Или я просто воткну нож ему в шею.
Курт все время говорил, что ненавидит истерики и чтобы я сбавила обороты, но сам не стеснялся в выражениях. Между нами искрило так, что добавь каплю горючего — взорвется. Квартейл делал все, чтобы приблизить этот момент.
— То есть вы считаете, что жизнь моих людей не дороже жизни ваших солдат? — мой голос звучал максимально натянутым, — А как же цивилизация? Вы говорите, что строите новый мир.
Каким он будет, если позволять насилие? Хорошее же начало!
Я не видела Говарда с того самого дня, и никто не говорил, где он находится. Будто все проглотили язык, как бы не выпытывала. Наверняка, Курт покрывает этого ублюдка. Я хотела, чтобы он умер. Чтобы они оба сдохли!
Споровая буря бушевала у подножия гор, но было ощущение, что она бушевала у меня в крови. И не было никакого иммунитета — я была просто в ярости.
Мы с Куртом расположились на кухне — на нашей территории.
Никто больше и ногой не ступит на территорию мужчин. Девушки сидели тихо на втором этаже. Шли переговоры.
— Мы пытаемся построить лучший мир. Ключевое слово — пытаемся, — Шейла посмотрела на меня из-под хмурых бровей, опустив голову. Оттого он показался надменным, — Это понятие очень обширно. Всё-таки выживание иногда подразумевает… отчаянные методы. Иногда приходится выбирать. Мы хотим, чтобы вы поняли нас, Анна. Выбор идёт между двух зол, таковы условия выживания.
А потом уже можно строить любой мир.
— Какого ты хочешь для него наказания? — спросил меня Курт, все это время смотревший на меня задумчиво. Это было для меня удивительно — в его голове, оказывается, находились мозги, а не схемы.
— В цивилизованном мире он бы сел в тюрьму. Здесь ее нет, но я хочу, чтобы девочки были ограждены от этого ублюдка. Не хотим его видеть. Никогда. Я требую изгнание.
