Дэн разжал хватку, но оставался начеку — он знал Милу не больше месяца, но уже понимал, что взбрести ей в голову может все что угодно. Но Мила действительно не стала рваться вперед, она немного постояла на месте, а потом отправилась к джипу. Залезла в него и не захотела больше выходить.
— Вам тоже придется сесть в джип, — сказал Дэнис, оглядев всех нас, — При нарушении правил экскурсия закрывается. У меня…
— Приказ, — вздохнув, закончила я за Дэна. У этих солдат в мозгах протоколы, которые не выжечь даже коленым железом.
Спорить тут бесполезно. Курт вырастил для себя подходящую замену.
Меня на секунду охватила злость. Надеюсь, эти солдафоны не будут размножаться, передавая свою мутированную хромосому, подумала я, забираясь с девочками в джип.
— На борт, дамы, вуаля! — сказал Теон, пригласив нас внутрь витиеватым жестом. Когда Софи поднималась на борт, он попытался хлопнуть ее по попке, а она врезала ему пощечину. Он потёр щеку и рассмеялся. А потом занял свое место и завел мотор.
Они-таки его починили.
Мила отвернулась к окну, всё ещё хлюпая носом. Я села рядом.
— Ничего плохого не случилось, — сказала я ей, придвинувшись вплотную, — Сегодня же был прекрасный день, разве не так?
Девочка оторвалась от окна и прильнула ко мне, спрятав лицо на моем плече. Я обняла Милу, словно мама, которой у нее не было.
— Я думала, мы друзья, — сказала она.
— Он прежде всего солдат, — ответила я Миле, — Не нужно из-за этого расстраиваться.
— Я одна росла в Перианте, не было никого вокруг.
Я всегда мечтала, что, если бы у меня были друзья?
— Мы твои друзья.
— Неправда. Вы все взрослые. Старые уже, — без задней мысли ответила Мила, а я грустно улыбнулась, — А я всегда хотела дружить со сверстниками. Чтобы мы ходили компанией, и веселились, и пели, и комиксы читали. И играли вместе. Когда я познакомилась с Дэном, я думала, что у меня появился друг. Настоящий. Не те, которых я сама себе придумывала.
Мужчины сели в переднюю кабину и я радовалась, что они не слышат наших разговоров.
Хоть что-то оставалось при нас — маленькие секреты, на которые мы ещё имели право.
— Он остаётся тебе другом, — возразила я Миле, — То, что он делает должное не говорит, что вы поссорились и теперь не сможете общаться.
— Дружба напоминает мне о том мире, — сказала Мила, сжав слабыми пальчиками мою руку, — Я иногда плачу по ночам, потому что совсем ничего не помню. Там, наверное, все дружили и это было несложно.
