Думаю, если я похвалю его кривые ноги, смогу хорошо отблагодарить за комплименты своей попе.
— Думаю, не стоит, — вдруг посерьёзнел Курт.
— Ты собираешься с этим что-то делать?
— С чем именно?
— Твои люди плохо себя ведут.
— Если я буду отчитывать их за каждую ерунду, это будет выглядеть нелепо.
— Разве это ерунда?
— Ерунда, — лицо Курта помрачнело. — Я не нянька, чтобы бегать за своими людьми каждый раз, когда они отвешивают плоские армейские шуточки. Видимо, ты представления не имеешь, что такое армия.
Зашла бы в казармы, побежала бы жаловаться уже через полчаса.
— Но здесь не казармы. Мы пытаемся построить мирную жизнь. Если с проблемой ничего не делать, она когда-нибудь приведет к беде.
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Паранойя, Анна, у тебя паранойя… ничего не могу с собой поделать… дыши ещё глубже. Просто с ним сложнее, чем с обычными людьми. У него вместо мозгов протоколы, на любое действие есть правила, и он не любит от них отступать. Таких людей очень трудно в чем-то переубедить.
А согнуть лучше и не пытаться…
— Просто мы не знаем всего этого, — сдала я немного назад, — Для нас это дикость.
— Не стоит мне указывать, как вести себя со своими людьми, рыжуля. Ты здесь всего две недели, а уже очень многого хочешь.
— Меня зовут Анна, — поджала я губы.
— Как пожелаешь, рыжуля.
Он такой же аморальный тип, как и все остальные. А ведь я была готова признать, что шутка с пальцем действительно была смешная. Только Курт начал проявлять человечность, как тут же стал самим собой.
Непробиваемая скала. Пусть наживает меня рыжулей, может меня называть хоть бегемотом, но держит своих людей в узде. К сожалению, я никак не могла на него повлиять. От этого приходила в отчаяние.
Может, я выражаюсь слишком резко? Я изначально приняла не ту тактику. Курт из тех людей, что привыкли всё контролировать. На них большая ответственность. Я ведь и сама иногда веду себя так же, осенило меня. Когда делаешь дело, любые возражения и недовольства только мешают.
Поэтому их нужно сразу пресекать. Курт очень жёсткий человек, поэтому давить на него бесполезно. Как и пытаться пробить эту чёрствость. Ох… Нужно проявить к нему дружелюбие. Как же это трудно… Я поняла, что погорячилась с бегемотом. Если он ещё раз назовёт меня рыжулей…
— Я видела здесь пчел, — зашла я издалека, решив налаживать контакты дружеским общением. Постаралась натянуть на лицо дружелюбную улыбку и сменить тему.
