Дэнис поднял с земли охающую Милу, которая повредила лодыжку и понес в лазарет. Она забралась к нему на спину, крича, что теперь он ее пони."
"Дэнис вызвался сам ухаживать за Милой, никого к ней не подпустил. Никто и не удивился, Мила и так, бывало, жила у него по неделе. Убиралась, готовила, и они целыми днями играли в приставку.
Видимо, Дэн так тщательно проводил процедуры и добросовестно делал массаж Миле на связки ног, что спустя неделю она так и не вернулась домой. Потом ходила загадочная и все время улыбалась.
Мы делали вид, что ничего не замечаем.
Но однажды Мила пришла заплаканная на день рождения дочери Беатрис. Бетти выгнала Альберта из комнаты, потому что это «женские дела». Как оказалось, Мила плакала вовсе не оттого, что с кем-то поссорилась. А оттого, что Дэн ей теперь не друг, потому что она его любит.
— Но теперь я тоже старая, да ещё и беременная, так что могу дружить и с вами, — улыбнулась восемнадцатилетняя Мила.
Мы только покачал головами.
— Ну и Мила, — вздыхала, — Я знала, что этим закончится.
Хорошо, что это случилось не в четырнадцать, а хотя бы в восемнадцать.
— Ден очень долго держался, — Курт, оказывается не рассказывал мне некоторые вещи, которые я бы обязательно разболтала девчонкам, — Я думал, его яйца лопнут ещё несколько лет назад. У парня железная выдержка, он запал на Милу ещё когда у нее начали расти сиськи.
Потом Курт ворчал, что в его команде дисциплину могли нарушить только бабы — Мила оставалась бунтаркой, в ней засела обида, что Дэн не пустил ее посмотреть на берритриакт, когда ей было четырнадцать.
Поэтому сейчас склоняла мужа на утехи в самых странных местах, и Дэн тщательно скрывал это от Курта. Курт делал вид, что не видит. Я все время вздыхала, когда слышала о их очередных причудах. Эти двое старались «не быть скучными», как выражалась Мила. К слову, ближе к тридцати эти двое так и не бросили свои игрушки. Даже несмотря на то, что у них уже родилось трое дочерей.
Мы сидели на детской площадке, пытаясь уследить за своими детьми.
Мия закапризничала, и я не заметила, утешая ее, как четырехлетний Роб, наш с Куртом четвертый сын, сбежал с площадки на плац.
— Кэтти, подержи пожалуйста, — Кэтти приняла у меня Мию, и я кинулась на плац.
К этому времени Роб уже пытался маршировать, подражая братьям, но маленькие ножки запутались, сынок упал и громко заплакал. Я кинулась к нему.
Курт сразу оказался рядом, смерив нас двоих строгим взглядом:
— Отойди, женщина. Мужик должен справиться сам.
