Он казался довольно прочным, но из-за десяти лет отсутствия обслуживания мог в любой момент подвести.
Я специально выбрала такой маршрут. Если перейти ущелье и взорвать после себя мост, то Курту понадобится около двух недель, чтобы сделать крюк и переправиться на ту сторону. К этому времени мы будем уже далеко — глушилку дронов я тоже прихватила.
И вот, я стою у подвесного моста, а за мной должна идти София. Передо мной зияющая пропасть, словно символ моего будущего, которое я должна пересечь. Ладонь оперлась о перила… шаг, Анна.
Нужно сделать шаг и перелистнуть эту страницу жизни. В лёгкие с трудом заходил воздух, мне почему-то было трудно дышать, и голова закружилась. Я посмотрела в небо: может, всё-таки есть какой-нибудь дрон? Почему Курт не беспокоится обо мне?
Моя нога ступила на деревянно-стальную конструкцию и она закачалась. Я перенесла вес на нее, но вместо того, чтобы сделать шаг, внезапно остановилась. Подул резкий промозглый ветер — на улице стало холодать, ведь стояла осень и уже близилась зима.
И вдруг я осознала… Что я делаю?! Куда ухожу?! Налегке, в неизвестность. Я хотела вернуться в Периант, восстановить там все, как-то наладить жизнь, но что я смогу в одиночку, хоть бы и с Софией? Да ещё и… Ты беременна, Анна. И ты сошла с ума. Вынашивать ребенка в экстремальных условиях, в холоде… ты убьешь и себя, и его. И Курт никогда не узнает, что стал бы отцом. Курт не узнает… ком в горле почти перекрыл мое дыхание. Как только я вспоминала о нем, у меня сразу же ныло сердце. Стоило только коснуться мыслями этого несносного мужчины…
Я резко отошла от моста, сделала несколько шагов назад, сняла рюкзак, бросила на землю и плюхнулась на него.
Спрятав лицо в ладонях, я начала рыдать.
Через мгновение рядом со мной села София. Она по-дружески положила руку мне на плечо и сжала его:
— Что, любишь его? — спросила она меня.
— Л-л-люблюююю, — рыдала я, как дурочка. — Он хороший, София. Он очень хороший!
Я превратилась в такую же курицу, как и все остальные девчонки! Курт хороший — заладила ту же самую пластинку, что и они.
Но ведь он действительно хороший!
— Он никогда не обижал с меня, — всхлипывая, призналась я Софии, — Всегда выполнял любые мои прихоти, терпел мои перепады настроения во время месячных, а ты же знаешь, какая я бываю злюка, — София понимающе улыбнулась, — Он всегда приносил мед, чтобы у меня ничего не болело. Мне хорошо с ним и легко. Он, конечно, ужасно много ест, но это ничего страшного. И… я беременна, София.
