Умрет центральная — умрут все ее ответвления, хотя и не сразу.
— Анна, ставь таймер на десять минут. Помнишь?
— Помню! — ответила Анна, — Импульс сильно бьёт?
— Нам хватит, — ответил я, — Нужно отойти подальше, иначе схлопочем по кишкам.
Рыжуля поставила таймер, активировала пушку и так же аккуратно вернулась. Я в ней не сомневался. Прежде чем подойти ко мне, она опрыскала себя нейтрализатором токсина.
— Хорошая девочка, — похвалил я ее, крепко поцеловав.
— Курт, только не на задании, — смутилась моя скромняжка.
— Тут нет моих бойцов. Расслабься. К тому же у нас есть куча времени, чтобы свалить отсюда.
И я, блин, сглазил.
Этот долбанный дом основательно прогнил. Что-то в квартирке хрустнуло, и с потолка посыпалась какая-то хрень, а потом огромная балка шлёпнулась прямо в центр грибницы, выбив из нее облако споровый пыли. Мицелий запульсировал и сжался. Реакция пошла мгновенно.
— Мигель, Альберт! — взревел я по удалёнке, красный код!
Они уже и без того эти знали. Мои бойцы действовали оперативно.
Мигом затолкали девок в джип, защелкнули замок наглухо, достали наручники и приковали себя к первой же арматуре, торчащей из бетонной плиты. Вот только меня было приковать не к чему — в этом чертовом подъезде не торчало ровным счетом ничего.
Мой анализатор сходил с ума, показывая запредельное количество токсина.
Я взглянул в голубые глаза рыжули, полные паники, и сказал ей на выдохе:
— Анна, беги.
И она побежала. Дальше я помню хреново, максимально хреново.
Ярость бушевала у меня в крови, когда я гнался за Анной, жаждал крови. Я мчался по лестницам, коридорам и залам. Адреналин и агрессия требовали насилия, я сломал несколько дверей, в моих ушах звенел ее отчаянный крик, когда она понимала, что двери меня не остановят. Какой-то кошмар…
Я помню ее испуганное, полное паники лицо. Пульс отчаянно стучал в моих висках, сердце выжимало на полную. Не знаю, как я умудрился достать пистолет, наверное, меня выручило подсознание.
Я шел прямо на Анну, заряжая полную обойму, а она отчаянно кричала. Этот крик… эти серые стены, вода, капающая с потолков и запах плесневелой сырости… Анна упала на пол, проползла вперед, вжалась в стену, закрыв голову руками. Последнее, что я помню — как шел на нее с целью разорвать на куски, а рука сама жала на курок. Я приставил дуло к пистолета к своей шее и выстрелил."
"Глава 27. Анна. Разговор по душам
Не передать словами, в каком я была ужасе.
