— Глупо, да? Все девчонки в моем возрасте бегают по свиданиям, а я…
Я замолчала, видя, что его темные глаза смеются.
— Это не глупо, это мило. Все приходит в свое время, Белль. И любовь, и месть. Просто будь собой.
— Ты такой хороший, — вырвалось у меня. А Эштан вдруг нахмурился.
— Нет. Я не такой хороший, как тебе могло показаться, Белль. Порою я отвратительный. Как и все темные.
Эштан вдруг закатал рукав почти по локоть — внешняя сторона предплечья была в тонких шрамах, старых и свежих. Шрамы виднелись и на внутренней стороне, где под светлой кожей прятались вены, но их было меньше.
— Мы, чернокнижники, используем свою кровь для магии, — ровным голосом продолжал он. — Она нужна нам для каждого ритуала. Я не умею пользоваться простыми заклятиями, варить зелья или управлять стихиями. Я умею только использовать кровь.
Он приподнял вторую руку, и из черного неприметного перстня появилось тонкое лезвие, похожее на коготь хищной птицы.
— Шрамы у меня везде. Обычно это отпугивает людей. Смотрится отвратительно.
Но порою вещи, которые умеет делать чернокнижник, еще отвратительнее.
Подул ветер, и я, находясь под каким-то странным порывом, коснулась его лица — осторожно и почти невесомо. Откуда только смелости набралась? Я убрала выбившуюся пепельную прядь за ухо, в котором только сейчас, в ярком свете уличных фонарей разглядела серьгу-кольцо. А Эштан вдруг накрыл мою ладонь своею и прижал к прохладной щеке.
— У тебя руки горячие, — прошептал он. — Греют…
— Я же огненная, — улыбнулась я. — Во мне живет пламя.
Мы стояли друг напротив друга, не сводя глаз. В животе словно стая бабочек запорхала. Я вдруг решила, что Эштан меня поцелует. Прямо сейчас. Даже губы вдруг закололо от предвкушения. И я потянулась к нему, привстав на носочки, но… Нам помешали.
За моей спиной выросла тень. Взгляд темного изменился — стал жестким.
— Как ты посмел сделать это, — раздался хриплый голос, наполненный гневом. И я не сразу сообразила, что он принадлежит Даррелу. Но поняв это, резко обернулась. Принц, который явно не узнавал меня со спины, сощурился.
— Ты. А ты что тут делаешь? — спросил он, пронзая меня взглядом, словно мечом. Кажется, он тренировался — был в военной экипировке, которую носили на занятиях боевики. Удивительно, но она ему шла — подчеркивала стать. Как говорила тетя: «Подлецу все к лицу». Наглядный пример! Какой же он отвратительный. Трус.
— Здравствуйте, ваше высочество, — улыбнулась я ему холодно, но голос мой звучал безукоризненно вежливо.
