Ухмыльнулся. Сделал шаг ко мне.
— Да кто ты такая, чтобы говорить со мной так непозволительно? — неожиданно спокойно спросил он, разглядывая мое лицо, будто запоминая каждую черточку. — Кто ты такая?
— Изабелль Бертейл, адептка первого курса факультета стихийной магии, — ответила я, расправив плечи. Свое имя я скрывать не собиралась. Хватит, уже солгала насчет того, что ничего не слышала, хватило."
"— Что ж, Изабелль Бертейл, ты пожалеешь о том, что посмела открыть свой маленький очаровательный ротик при мне.
Я гневно взглянула на принца.
— Главное, чтобы вы ни о чем не жалели, ваше высочество.
Он подошел еще ближе — все такой же высокий, яростный и холодный. От исходящей от него силы покалывало виски.
— А ты любишь говорить загадками, Изабелль Бертейл. Теперь пришло мое время говорить так. — Даррел положив ладони на мои плечи — без грубости, мягко и нежно. Такие прикосновения обычно предназначаются любимым девушкам… Меня от этого словно ледяной молнией пронзило, и сердце чуть из груди не вырвалось.
Только огонь внутри не загасился — вспыхнул еще ярче.
Я хотела вырваться, но несмотря на обманчивую мягкость прикосновений, его руки с легкостью удержали меня. Даррел был сильным, очень сильным.
Он склонился ко мне.
— Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — прошептал принц, втягивая носом воздух у моего виска и выдыхая его, обжигая мою щеку. — Отгадай. Что я хочу сейчас сделать?..
Даррел повернул свое лицо к моему. И в какой-то момент я решила, что он хочет поцеловать меня. Откуда-то я знала, что губы принца мягкие и настойчивые.
И поняла, что от него приятно пахнет снегом, горькими сушенными травами и вереском. Так в моем понимании пахла сама зима — мороз, немного горечи и мед.
Я вдохнула этот запах и замерла, увидев перед собой заснеженную долину в морозный день, когда снег, легкий как перья, искрился под золотистым солнцем. Я словно летела и смотрела на долину с высоты, радуясь полету и свободе. А когда опустила глаза ниже, увидела тень под собой. Тень дракона.
Наваждение прошло в то же мгновение.
Я зажмурилась, отгоняя от себя странные то ли видения, то ли фантазии, зная, что как только Даррел посмеет коснуться моих губ, я оттолкну его, а после запущу файерболлом. Уж их-то создавать я умею на отлично!
Наверное, он потом в порошок сотрет, но плевать. Никто не смеет прикасаться ко мне. Никто.
— Не смейте, — гневно прошептала я. Меня и тянуло к нему, и отталкивало одновременно, и это было странно и дико.
Он рассмеялся мне в лицо.
