Императрица остановилась у огромного, во всю стену, окна, за которым виднелся широкий балкон с элегантными золотистыми перилами. Она вдруг повела меня на него, сделав знак свите, чтобы та не шла за нами.
Вдвоем мы оказались на балконе. Несмотря на зимний месяц, было совсем не холодно — должно быть, погодные маги постарались. Лишь дул свежий ветер, который приятно холодил кожу. Наконец, я увидела то, о чем мечтала, — огромный город с высоты птичьего полета, который казался игрушечным. Мы медленно проплывали над ним, над самым его центром, и я различала узоры дорог и крыши строений, покрытых снегом.
Вот там купол главного храма, чуть левее — Терейский сад, п правее — знаменитый музей мировой магии. Если отвести взгляд чуть выше, можно увидеть огромный торговый квартал — место, где можно купить все, что угодно. А если ниже — площадь Великий стремлений, которую с трех сторон окружают главный театр, городская библиотека и мэрия.
Вцепившись в перила, я восхищенно смотрела вниз, на столицу, и улыбалась, как ребенок.
А потом подняла глаза и увидела, как по небу плывет пассажирский дирижабль — он вот-вот должен был причалить к одной из мачт Воздушного вокзала.
— Что ты чувствуешь, Белль? — спросила императрица, стоя рядом.
— Восхищение, ваше величество, — призналась я.
— Когда я только попала в Небесный дворец и смотрела на город сверху, тоже чувствовала восхищение. И удивление — неужели скоро я стану править им? Этим бесконечно огромным городом. Целой империей. Теперь этот город и эта империя станут твоими.
Запомни то чувство, с которым смотришь сейчас вниз. И пронеси его сквозь время. Ты — избрана богами. Ты — особенная.
Я смутилась.
— Ваше величество, во мне нет ничего особенного…
— А еще смелая, — улыбнулась императрица. — Споришь не только со мной, но и с самими богами.
— Я не спорю, просто… Просто я не верю, — прошептала я.
— Ты будешь самой императрицей, Белль, — вдруг сказала императрица, устало глядя вдаль, на дирижабль. — Ты будешь той, о которой будут помнить спустя века.
Лучшей среди лучших.
Ее слова были торжественными и искренними, а еще отдавали странной горечью. Не знаю, почему, но от ее слов внутри все сжалось.
— Ну что вы говорите, ваше величество…
— Говорю правду. — Она взяла меня за руку и крепко сжала ладонь, ободряюще улыбнувшись. — Правду, девочка моя. Я так рада, что ты нашлась.
Еще несколько минут мы пробыли на балконе — глядя вниз, думали каждая о своем. А после продолжили путь.
