К тому же было холодно, а Ева холод терпеть не могла. Она много чего не любила, а людей порою и вовсе ненавидела, однако все свои эмоции прятала за маской равнодушия или, напротив, дружелюбия. Сейчас Ева была объята ненавистью, но не яростной, а усталой, въевшейся в кожу и кости.
У нее ничего не вышло.
Ритуал, к которому она так готовилась, не получился. Все пошло к эйхам под хвост! Брачная клятва, связывающая ее Даррела и ту девицу по имени Белль, в итоге все же победила темный приворот. А она, Ева, ничего не успела сделать.
И во всем виноваты темные твари, которые словно из неоткуда появились на территории академии.
Ева не знала, кто сделал портал. Наверняка предатель.
Предатель… От этого слова ее передернуло. Она ведь и сама была предательницей.
Сейчас в небесном дворце полным холодом идут зачистки — гвардейцы, маги и тайная стража объединили усилия, чтобы найти тех, кто готовил восстание. В этом замешан был даже один из братьев императора, и люди шептались, что Небесный дворец прогнил. Может быть, он и прогнил, но до сих пор не сломлен.
Сейчас наверняка наказывают тех, кто посмел задумать переворот. Император скор на расправу. А ведь она, Ева, тоже могла бы оказаться в застенках Торинской тюрьмы или, может быть, даже в пыточной камере, за то, что подавляла волю принца темной запретной магией. Но ее и ее семью миновала эта участь. Ей помогли. Вернее, сделали предложение, от которого Ева не могла отказаться.
Вздохнув, девушка глянула в окно — за ним все так же проносился унылый степной пейзаж.
Серое хмурое небо, белый снег, бесконечная тоска. И в сердце тоска. И глухая ненависть. Почему все пошло так? Она одна из лучших, а ей придется…
О том, что ей придется сделать, Ева не стала думать.
— Пара часов — и будем, — хрипло сказала Еве ее спутница, что сидела напротив. Это была высокая худая женщина с длинными пегими волосами. Лица ее не было видно — его скрывал капюшон свободного черного балахона. Только поблескивали в полутьме алые глаза. У многих ведьм глаза такие — с кровавым блеском.
Мать Эштана не была исключением. Настоящая мать, разумеется, не сестра короля, которая считалась его матерью. Чернокнижник был рожден ведьмой, а отцом его был брат императора — тот, который замыслил переворот. Именно поэтому его отдали на воспитание в императорскую семью.
— Хорошо, — кивнула Ева, потирая озябшие пальцы. Проклятый холод.
— Чего боишься? — спросила вдруг ведьма и потянула носом. — Чую твой страх. Пахнет как увядшая магнолия.
