Воздух наполнился ароматом ночного леса, холодной земли, прозрачного лунного света и дыма, будто где-то за деревьями полыхал колдовской костер.
В это мгновение все изменилось. По моим протянутым подрагивающим пальцам пробежал холод, который тотчас сменился жаром. Жар охватил все мое тело, не опаляя его, а согревая и растворяясь то ли в крови, то ли в душе. Но он отступил, и на его место пришла острая звенящая боль. В тело будто вонзилось сотня кинжалов и метательных дисков одновременно.
Меня подбросило в воздухе и кинуло на земляной пол.
Я бы кричала, если бы могла, но лишь беззвучно открывала рот. Эта была невыносима. Она разрывала меня на части, убивала, но не давала умереть, будто хотела, чтобы я сполна прочувствовала ее.
Это длилось то ли целую вечность, то ли одно мгновение, но когда я готова была умереть, тьма в женском обличие опустилась на колени, обняла меня и прижала к себе.
— Вот так, — с удовлетворением прошептала тьма, гладя меня по волосам. — Ты сделала это, малышка. Теперь все будет так, как и должно было быть.
Так, как и хотел того твой великий отец.
Она растворилась во мне, и тогда невыносимая боль утихла.
Я стала ею. Она — мною. Мы превратились в единое целое. Я и тьма.
Сила, которая поднималась во мне, затихла на мгновение, давая мне передышку, а после заполнила меня, пронзила своей мощью и опалила яростью. Во мне медленно просыпалось что-то древнее и могущественное. Невероятное. И… родное.
Пульс в висках затих, но тишину прервало грозный рык зверя внутри.
Я медленно встала с пола, не чувствуя своего тела. Страха больше не было. И боли не было. Ничего не было, кроме ощущения безграничной власти и невероятной силы. Огонь и тьма сплелись во мне воедино — их больше ничего не сдерживало. Я стала самой собой. И я должна была спасти того, кто был мне нужен.
«Он мой», — билась в голове странная мысль. Чужая и моя одновременно. Он мой и не может погибнуть.
«Он твой, — согласилась тьма внутри. — Забери его у них»."
"Я посмотрела в окно ставшим острым взглядом — видела я иначе, слышала иначе и даже запахи воспринимала по-другому.
Даррел до сих пор лежал на земле — под ним все так же расплывалась темно-алая кровь, оскверняя белый снег. Колдун с посохом победно стоял над ним и смеялся. Волколаки окружили их со всех сторон, которые наброситься на принца по одному лишь слову колдуна.
Глухо застонав, Даррел пришел в себя и приложил к ране на животе руку — сквозь пальцы сочилась кровь.
