— Ревность — это когда есть чувства. У меня к ней чувств, кроме жалости, нет. Запутавшаяся бедная девочка, которая ни эйха не понимает в том, что происходит.
— Что ж, помоги ей понять, что происходит, — ответил Эштан. — Если сможешь, конечно.
Он попрощался со мной и ушел. Скрылся в толпе, а я прикусила губу. Казалось, что я лишилась последнего оплота безопасности.
— Нравится? — раздался надо мной ровный голос Даррела. Он подошел слишком близко и стоял за моей спиной. Я вздрогнула.
— Ты о чем? — спросила я, обняв себя руками.
— Он тебе нравится? Вижу, что да.
— Какая тебе разница?
— Да никакой. Просто предупреждаю — захочешь изменять, делай это так, чтобы никто не знал. Иначе тебя заживо сожрут — не дворец, а подданные. В народе не любят измен. Императорская семья — пример добродетели и верности.
— Ты так уверен, что я войду в твою семью? — усмехнулась я. — Это ошибка. Или фарс. Или все вместе. Сегодня я согласилась на все это безумие только из-за императрицы. Но я поговорю с ней и все объясню…
— Ты серьезно думаешь, что это так легко? — рассмеялся Даррел.
— Изабелль Бертейл или как там тебя действительно зовут, приди в себя.
Он снова сел в кресло, откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Я стояла в стороне, скрестив на груди руки и кусая губы. Хотелось сбежать и найти подруг, однако сделать этого я не могла. Не выпустят. О странных словах Эштана я забыла.
— Все готово, ваше высочество, — спустя пару минут заглянул в шатер один из магов, сопровождающих принца. — Дирижабль ждет.
Можем отправляться во дворец.
Даррел встал и молча кивнул.
Однако во дворец мы не попали."
"В следующее мгновение в Большом Драконьем зале стало темно — погас свет. Весь, разом. И подсветка, и ель, гирлянды. Каждый огонек. Даже звезды на небе-потолке потухли.
Наступила тишина — дрожащая и нервная. Потянуло холодом и гнилью, едва заметной и мерзкой. После такой тишины должно было наступить что-то плохое. Я чувствовала это. Знала.
Меня схватили за руку, и я не сразу поняла, что это был Даррел.
— Не отходи от меня, — велел он, крепко стискивая пальцами мое запястье. Впрочем, отходить от него я и не собиралась. Страх сковал меня по рукам и ногам.
— Что это? Что происходит? — прошептала я, вслушиваясь в тишину — теперь были слышны лишь быстрые шаги гвардейцев, которые, видимо, занимали какие-то позиции. А еще я слышала, как с тихим звоном обнажились клинки Кэлла, оказавшегося перед нами. Он готов был защищать принца до последней капли крови.
