Нам повезло заселиться в башню — виды из окон отсюда открывались просто великолепные. Отдельное общежитие было только у факультета темной магии — официально из-за ночного графика обучения, но на самом деле из-за страха и нелюбви остальных. Старосты факультетов и курсов, а также челны Клуба Избранных.
В общем холле было многолюдно и празднично — в самом центре стояла Лин с факультета иллюзий и веселила тем, что сотворила проекции Даррела и Евы, которые выглядели словно живые. Лишь изредка части их тел вдруг становились прозрачными, но Лин тотчас восстанавливала их.
Даже я остановилась, чтобы посмотреть на это представление.
Он — уверенный, в темном костюме и с идеально уложенными волосами. Она — нежная, в белоснежном свадебном платье, с распущенными волосами. Они стояли друг напротив друга, держась за руки.
— Я люблю вас, мой принц, — сказала Ева тихо.
— И я люблю вас, моя принцесса, — ответил Даррел, вернее, его иллюзия. Правда, голос у Лин не получился. У принца он был глубоким, бархатным, а не таким высоким.
Однако это поняла только я — остальные громко заохали и заахали в умилении. Несмотря на то, что отношения наследного принца и адептки академии магии были скандальными, многие сошлись во мнении, что Ева и Даррел подходят друг другу. Его поклонницы даже перестали желать Железной леди провалиться сквозь землю — мол, если отдавать любимого, то хотя бы в приличные руки.
— Я хочу поцеловать вас, — продолжала иллюзия Даррела. — Я мечтаю ощутить мягкость ваших губ…
— И я… Так давно об этом мечтаю, ваше высочество, — ответила Ева.
Я тихо рассмеялась — хоть Лин и была мастером своего дела, но в этой парочке не было такой ванильности. Вспомнив, как страстно они целовались, я вдруг подумала, что у них были не только поцелуи, но и нечто большее. Светлая Тэйла, Ева просто сошла с ума — как только она могла влюбиться в это чудовище?!"
"Иллюзии потянулись друг ко другу под общий восторженный писк, однако поцеловаться им было не суждено — в гостиную вошла госпожа Кэлман, комендант нашего общежития, женщина строгая и не терпящая вольностей.
За глаза ее называли Паучихой и побаивались.
— Что происходит, адептки? — ее громкий голос разнесся по гостиной, и все замолкли. Иллюзии тотчас исчезли, а сама Лин попыталась спрятаться за диваном, однако госпожа Кэлман все поняла.
— Адептка Лин Сноуан, немедленно за мной. Вы понесете наказание за столь фривольные иллюзии.
— Но я…
— Молчать.
