Какое-то время обе молчат, и тишину нарушает лишь гул из коридора – шаги, голоса, позвякивание каталок. Звук приехавшего лифта.
– Малыш очень милый. Как его зовут? – задает вопрос Эверетт, когда девушка открывает глаза.
В ответ та начинает качать головой, а потом издает испуганный крик и вся съеживается. Прибегают медсестры, и Эверетт оказывается по другую сторону закрытой двери.
* * *На то, чтобы успокоить девушку, понадобилось двадцать минут и один укол. Из палаты выходит врач и садится на стул рядом с Эверетт.
– Что произошло? – спрашивает она. – Что я сделала не так?
Доктор глубоко вздыхает.
– Психиатр считает, что у нее посттравматическое расстройство. Честно говоря, в этом нет ничего удивительного. Для людей, попавших в такую ситуацию, вполне естественно подавлять воспоминания о случившемся. Мозг включает режим выживания и отсекает болезненные мысли, а вопрос о ребенке заставил ее снова подумать о том, через что она прошла, и бедняжка просто не выдержала. Боюсь, она еще не скоро сможет все рассказать.
– Сколько времени уйдет на восстановление?
– Трудно сказать. Может, пара часов, может, пара недель. А может, она так и не оправится.
Эверетт опускает лицо в ладони.
– Черт, что же я натворила…
– Не корите себя, – по-доброму утешает ее врач. – В ваших намерениях не было ничего плохого.
Он кладет руку ей на плечо, но спустя мгновение уходит, забирая свое теплое прикосновение.
* * *Пространство под люком всего в полметра глубиной, внизу лишь земля и щебенка.
Чаллоу ложится на пол животом вниз и светит фонариком.
– Ага, здесь точно что-то есть… Нина, сможешь пролезть? Мне, боюсь, габариты не позволят.
Чаллоу встает и уступает место Нине, которая спрыгивает вниз и опускается на четвереньки. Он подает ей фонарик, и она скрывается из виду.
– Осторожно, вдруг там крысы, – радостно предупреждает Чаллоу.
«Теперь-то уж что», – кривясь, думает Нина. Она водит фонариком слева направо. Слышится шорох, в темноте блестят маленькие глазки.
Фонарик вдруг задевает что-то совсем рядом с ее лицом. Что-то острое, черное и давно мертвое. Тонкие ножки, пустые глазницы, как в костюме привидения на Хеллоуин. Выдохнув, Нина приглядывается и понимает, что это всего лишь птица. Похожая на ворону.
Однако это еще не всё. Свет выхватывает не череп и не высушенные кости, а свернутое одеяло. Остальное – работа воображения. Нина догадывается, что в одеяле.
В горле пересохло – и не только от пыли.
