Про одну старушенцию даже написали в «Оксфорд мейл» – она утверждала, что на браслете изображен какой-то языческий символ, что-то вроде трехконечной звезды. Всё трындела про цифру три – мол, это ключ ко всему делу, вот увидите…
Глянув на снимок дома, Гислингхэм замолкает.
– Черт! Номер тридцать три, ну конечно…
– Мы кое-что еще не рассказали прессе, – продолжаю я. – Семейная жизнь Гардинеров была не такой идеальной, как показано в передаче.
– Точно, – подтверждает Крис. – Им докучала бывшая Роба, считавшая Ханну разлучницей.
Писала о ней всякие гадости в «Фейсбуке».
– Что насчет алиби? – спрашивает Куинн.
– У бывшей? В тот день она ездила в Манчестер. Повезло, иначе мы занялись бы ей вплотную, – говорю я.
– Из всей передачи очень выделяются слова Бет Дайер, – задумчиво добавляет Гис. – Кажется, она явно намекала, что у Роба интрижка на стороне.
– Все верно, только доказательств она не привела, сказала только «странно выглядел, будто что-то скрывал».
Никаких подозрительных звонков, ничего такого мы не нашли. Алиби Роба оказалось прочным: в 7.57 он уехал на поезде из Оксфорда, а в 6.50 Ханна оставляла голосовое сообщение няне, то есть еще была жива. Звонила она по городскому телефону с Кресент-сквер. Роб не успел бы убить жену, доехать на машине до Уиттенхэма, бросить там тело и вернуться в Оксфорд, чтобы сесть на поезд.
– Даже если Роб или его бывшая хотели избавиться от Ханны, – говорит Куинн, – то как же ребенок?
– Точно к такому же выводу пришел и Осборн.
Успей Роб Гардинер все провернуть, вряд ли он бросил бы там своего сына.
– Поэтому все указывало на Шора? – спрашивает Куинн.
Наступает пауза. Все смотрят на меня – ждут, что я скажу: «Мы старались изо всех сил, но Служба уголовного преследования отвергла дело». Ждут от меня уверенности в том, что мы поймали того самого убийцу.
Однако я молчу.
– Значит, вы и тогда сомневались, – прерывает тишину сержант.
На экране застыл кадр холмов Клампс: черные птицы на фоне светлого неба.
– Мы опросили всех протестующих, которые находились в то время в лагере. Никто не упоминал о Шоре, пока его имя не всплыло в связи с нападением в Уорике несколько месяцев спустя.
– Это не доказывает его отсутствие.
– Но и присутствие Шора в Уоттенхэме мы доказать не смогли. Он утверждал, что в тот день был далеко от холмов, однако свидетелей, способных подтвердить его слова, нет.
