Судя по низкому окошку в крыше и маленькому чугунному камину, когда-то здесь находилась спальня прислуги. – Вы подумаете, что это безумная идея, опять мои учительские замашки… – извиняющимся тоном продолжает она.
– Нет-нет, продолжайте. У нас кончились версии. Вся надежда на безумные идеи.
Она слегка краснеет, и ей это идет.
– Ладно, предположим, что Ханна действительно погибла в этом доме…
– Так и было. Я уверен.
– Однако криминалисты ничего не нашли. А такого быть не может.
– Не может, точно.
– Вот именно.
Улики должны быть здесь, – уже настойчиво говорит Сомер. – Просто мы их не нашли.
– Как не устает повторять Чаллоу, они проверили люминолом все полы…
– А что, если нам нужно смотреть не на полы?
– О чем это вы?
Эрика оборачивается и показывает наверх:
– Смотрите.
Тусклое коричневое пятно, более темное по краям и, что интересно, в форме сердца. Конечно, от сырости и старости весь потолок покрылся пятнами, но это совсем другое. Оно глубже. Крупнее.
– Сухое, я проверила.
Знаю, прозвучит бредово – как это она могла умереть там, наверху? – но в сериале «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» была такая сцена…
Уже не слушая, я выскакиваю на лестничную площадку. Люк, ведущий к чердаку, расположен прямо над лестницей. Людей Викторианской эпохи не особо волновала безопасность.
– Разве туда никто не заглядывал?
– Должны были, но кто-то, видимо, схалтурил, – оправдывается Бакстер. – Извините, сэр.
– Что ж, тогда посмотрим сами.
Бакстер находит в соседней комнате стул, на который я и встаю.
Задвижка тугая, и я с силой давлю на нее, хотя со стула все равно туда не залезу.
– Бакстер, есть фонарик?
– В машине, сэр. А в оранжерее я видел приставную лестницу.
– Отлично; ты – за фонариком, я – за лестницей.
Когда он возвращается, я пытаюсь просунуть лестницу в люк.
– Давайте я подержу, сэр, – спешит помочь Сомер. – Шею можно сломать, если свалиться оттуда.
Я поднимаюсь, дергаю засов; люк открывается и с грохотом падает на пол. Чувствуется сквозняк, в лицо летит пыль и какие-то песчинки.
Дойдя до последней ступеньки, я подтягиваюсь, чтобы сесть на край люка. О том, что будет с брюками, даже думать не хочется. Сомер подает фонарик, я включаю его и вожу вокруг себя. Коробки, всякий хлам, кучи барахла. То же самое, что и в подвале. По стене тянутся провода от колокольчиков для прислуги. Видны надписи: «Утренняя столовая», «Гостиная», «Кабинет». В дальнем углу в плитке дыра размером с кулак.
