– Написано в тысяча семьсот сорок седьмом году, представляешь? Кое-что в жизни совсем не меняется.
Куинн засовывает руки в карманы. В глаза почти не смотрит.
– Я собираюсь снова допросить Пиппу Уокер. Фаули хочет, чтобы ты присутствовала.
– Я? Почему не…
– Он хочет, чтобы на допросе была женщина, а Эверетт нет в участке.
«То есть ты просто выполняешь приказ Фаули», – отчетливо выражается мысль на лице Сомер.
– Так ты свободна или как?
Эрика привстает и закрывает книгу.
– Конечно, сержант. Как скажете.
Куинн пытается понять, нет ли сарказма в ее словах, но, присмотревшись, не замечает во взгляде Сомер никакой надменности.
– Хочешь просмотреть записи по допросу? Могу дать десять минут.
– Уже читала. Стараюсь быть в курсе всех дел, хоть я и полицейский самого низшего чина.
Эрика ожидает услышать какой-нибудь колкий комментарий о том, что она хочет продвинуться по карьерной лестнице с помощью этого расследования, однако сержант молчит. Сомер собирает вещи и идет за ним по коридору и вниз по лестнице к комнате для допросов № 2.
Через стеклянную панель видно, что девушка внутри уткнулась в телефон – играет в какую-то игру. Не отрывает глаз от экрана, даже когда Сомер с Куинном садятся за стол, и шумно вздыхает в ответ на просьбу сержанта убрать мобильный.
– Кто это? – спрашивает Пиппа, бросая настороженный взгляд на Эрику.
– Констебль Сомер. Она будет присутствовать на допросе.
Пиппа откидывается на спинку стула.
– И долго мне еще тут торчать? – произносит она с певучей интонацией, свойственной представителям верхушки среднего класса, которых полно в этом городе.
– У нас всего пара вопросов.
– Я ведь уже сообщила все, что знаю. – Пиппа снова подается вперед. – И я вам очень помогла, правда? Вы сами так сказали.
– Да, вы помогли, – подтверждает Куинн, слегка краснея. – Но нам надо четко понять, что именно произошло. Поэтому давайте вернемся к самому началу.
Девушка закатывает глаза.
– Вы познакомились с Ханной Гардинер в октябре две тысячи четырнадцатого года в лавке на Норт-Перейд?
– При чем тут это? – удивленно спрашивает Пиппа.
Куинн толкает в ее сторону снимок с карнавала на Коули-роуд.
– Эта фотография сделана в августе две тысячи четырнадцатого, когда, как вы утверждаете, вы еще не были знакомы ни с Робом Гардинером, ни с его женой.
Пиппа глядит на фото, отодвигается назад и жмет плечами.
– Там были сотни людей. Даже тысячи.
– Значит, это просто совпадение?
Она улыбается Куинну:
– Да, пожалуй.
