Только боюсь, что поздно, – сухо сказал Вик, обращая свой взгляд на друга. – Один из спонсоров отказался от сотрудничества с командой, и я не уверен, что нам удастся во время замять скандал. Зимние гонки под угрозой.
Марк выругался, поднимаясь со своего рабочего места. Он отправился к высокому окну, за которым простирался великолепный вид на город.
– У тебя есть сложности? – спросил он, нарушая повисшую тишину.
–Пока нет, – ответил Никольский, убирая пустой бокал на стол. – Но появились разного рода слухи, которые ничего хорошего мне не сулят.
Кое-какие относительно тебя. Ты же понимаешь, он начал действовать.
– Слишком быстро и так в открытую, – в голосе Марка Вик слышал гнев и раздражение. – Но мы не можем начинать, мне нужно еще немного времени.
– Марк, – обратился к другу финансист, – у нас нет времени. Иначе мы потеряем больше, чем сможем получить.
– Еще рано, – огрызнулся Марк, поворачиваясь к Виктору лицом.
Глубокие морщинки залегли на его лбу, а острые черты выражали полную решимость в правильности принимаемых решений.
Вик не собирался спорить с Громовым, зная, что в таком состоянии лучше не тревожить его.
– Тогда прислушайся к моему совету относительно Леры, – уже тише заговорил Никольский. – Порви с ней. Брось девчонку. Пусть уедет к родителям. Я приставлю ей охрану на столько, на сколько понадобится. Он доберется до нее, ты же знаешь это. Не давай ему повода подобраться к тебе близко. Лера пострадает из-за твоего упрямства.
– Знаю, но я не могу рисковать так, – хрипло ответил Марк, возвращаясь к окну, надеясь, что друг не заметит его истинных эмоций.
– Она не простит меня, но и сказать ей правду – значит подвергнуть еще большей опасности.
Никольский глубоко вздохнул, поднимаясь из кресла. На небольшом столике оставался бокал почти полный алкоголем."
"– Надеюсь, ты понимаешь, на что идешь, – тихо произнес он, направляясь в сторону выхода. – Я не уверен, что ты простишь себя, если она пострадает.
Марк ничего не ответил, и Виктор покинул кабинет своего друга, больше не произнеся ни слова.
Оставшись один на один с собственными мыслями, Марк глухо выругался, сжимая ладони так, что костяшки его пальцев побелели. Он не знал, верно ли поступает, когда его разум твердил, что Леру нужно спасти, уберечь, но, а сердце не было готово отпустить ее. Еще одно предательство она не переживет. Как и он не переживет еще одну потерю любимого человека.
Понедельник по праву считался самым тяжелым днем недели.
