Знает, зараза, что у него с собой не меньше трех-четырех сотен. Ладно, хер с этими пятью сотнями. Дома у него в тайнике спрятаны еще одиннадцать штук, про которые супруга не знает.
Проводив взглядом жену, пока она не скрылась из вида, Пинчук поднялся в квартиру. Ральф, обрадованный ранним возвращением хозяина, виляя обрубком хвоста, выбежал в коридор. Заперев за собой дверь, Пинчук потрепал ротвейлера по слюнявой морде. Он завел собаку, когда начал работать на американцев, чтобы в какой-то мере обезопасить собственную квартиру от негласного проникновения контрразведчиков.
Сначала держал бультерьера, но у пса оказалась не в порядке психика – пришлось усыпить. А вот к Ральфу он привязался. Пес был, пожалуй, единственным существом на свете, который принимал его таким, какой он есть, и был по-настоящему предан. Жаль, что нельзя взять его с собой. Жена что – корова старая. Да и Оксанка-любовница не бог весть какая потеря. Для этого дела бабу всегда можно найти – были бы деньги. А вот по Ральфу он действительно будет скучать.
С грустью посмотрев в черные, как маслины, глаза пса, Пинчук прошел в свою комнату, где снял с полки радиоприемник и отвинтил заднюю крышку. Под крышкой лежала перехваченная резинкой пачка стодолларовых купюр – десять тысяч, десять бумажек отдельно – еще тысяча, пластиковая карта «Америкэн экспресс» нью-йоркского банка с круглой суммой его гонораров и российский загранпаспорт с открытой американской визой, его собственной фотографией, но с другими именем и фамилией. Паспорт и банковская карта являлись своеобразной страховкой, позволяющей избежать приближающегося провала, но сейчас они не добавили Пинчуку спокойствия.
Да сейчас и не время. Он расслабится позже, когда окажется за границей, в недосягаемости для родной контрразведки."
"Однако надо было спешить. Его уже наверняка хватились на службе, и если еще не забили, то скоро обязательно забьют тревогу. Пинчук быстро снял с себя форму капитана первого ранга – вряд ли, да что вряд ли, теперь уж он точно ее никогда не наденет, – так же быстро переоделся в гражданский костюм, покидал в портфель первые попавшиеся в шкафу вещи.
Впопыхах что-нибудь обязательно забудешь. Ладно, неважно. В конце концов у него хватит денег, чтобы купить себе все необходимое. Рассовав по карманам паспорт и деньги, бывший каперанг вышел в коридор. Задержавшись перед зеркалом, взглянул на себя в зеркало. Морской офицер превратился в гражданского руководителя. Собственное отражение ему понравилось.
