Она была совсем маленькой, когда он окончательно рассорился со старым маркизом и начал избегать семейных сборищ. И следовало признать, что она очень ловко управлялась с бечевкой. Да и в математике была сильна.
– Значит… двадцать четыре банта, – подытожила Дафна. – И еще фестоны для каждого окна. Сколько окон, Феба?
– Четырнадцать. По тридцать два стекла в каждом.
– Но вы ведь даже не посмотрели! – удивился Рейф.
– А мне и не надо. – Феба внимательно вглядывалась в узор, который у нее только что получился. – Так всегда бывает, когда речь идет о цифрах, формах и размерах.
Я просто знаю, вот и все.
Рейф почувствовал невольное уважение к этой девушке. Ему-то самому учение никогда не давалось легко.
– А как у вас так получается? – полюбопытствовал он. – Ну… просто знать, не прилагая к этому усилий…
Феба продела палец в очередную петлю и, склонив голову к плечу, полюбовалась своей работой.
– А как вам удается одним ударом сбить с ног сильного взрослого мужчину? – спросила она неожиданно.
– Надо действовать осторожно и расчетливо, но в определенных ситуациях – быстро и стремительно.
При этом всегда нужно владеть собой, проявлять хладнокровие, – ответил Рейф.
Феба бросила на него внимательный взгляд.
– Тогда мне ничего не надо вам объяснять, – сказала она.
Тут девушка снова развела в стороны руки и растопырила пальцы, явив миру новую фигуру. И то, что у нее получилось, в точности соответствовало форме витражных окон часовни. Потом ее пальцы выскользнули из петель, и фигура исчезла.
Подошла Дафна, занятая вычислениями.
– Итак… если нам нужно по два ярда ткани на фестоны и по три четверти ярда на каждый бант… Ну же, котенок, не заставляй меня искать карандаш и бумагу.
– Сорок шесть ярдов, – сказала Феба.
Клио засмеялась.
– Ты собираешься заказать сорок шесть ярдов ткани для украшений? Мы украшаем часовню или пеленаем слона? А как насчет резьбы и витражей? Они и без твоих тряпок очень красивы.
– Все красивое можно сделать еще красивее, – назидательно проговорила Дафна.
– Помнишь, что говорила мама?
Феба едва заметно поморщилась. Судя по выражению ее лица, она отлично помнила, что говорила мама, но ей эти поучения не нравились.
Бруизер кашлянул, как бы напоминая о себе.
– Вот и хорошо, – сказал он. – Продолжаем. Итак, мы сделаем часовню еще красивше, а мисс Уитмор станет самой красившей из всех собравшихся.
– Самой красивой, Монтегю, – поморщившись, поправила Дафна.
– Да-да, конечно. Самой красивой.
Клио же тихонько вздохнула.
