Славяно-Арийское название созвездия Большой Медведицы — Макошь, т. е., Мать ковша.[27]
Теперь, соединив сказанное в Сказе с тем, что наши предки понимали под временем, отведённым Родом и Макошью, становится понятно, что смерть матери Настеньки пришла к ней в назначенное ей природой время. Она не умерла ни от руки убийцы, ни когтей или зубов диких зверей, ни от болезней, а умерла от старости, в своё время, которое заложено у каждого человека на уровне генетики и судьбы.
Богиня Макошь — это первая из Богинь наших предков, имя которой упоминается в Сказе. Это говорит о том, что семья Настеньки жила по ведическим традициям, так же, как и весь остальной народ. Только в слова «Бог» и «Богиня» наши предки вкладывали совсем другой смысл, чем тот, который люди вкладывают сейчас. Под Богами и Богинями наши предки понимали людей, которые в результате своего развития вышли на уровень творения! А это весьма существенное отличие от сегодняшнего понятия «Бог»…
А теперь вернёмся к тексту Сказа:
«…Сотворили ей КРОДУ всем миром, совершили по ней славную ТРИЗНУ, и стал Любомир Ведаславич один растить своих дочерей.
Все три его дочери были на диво красивые и красотой равные, а нравом — разные…»
И вновь встречаются слова, совсем непонятные современному русскому человеку. Так вот, КРОДОЙ наши предки называли погребальный костёр.
Наши предки не хоронили тела умерших в земле, как это делается сейчас, а сжигали на погребальных кострах. И это делалось не потому, что им так хотелось, а потому, что наши предки знали, что душа (сущность) человека остаётся привязанной к своему уже мёртвому телу до тех пор, пока последняя органика, содержащая гены этого человека, не разложится. Поэтому, сжигая тела умерших, наши предки тем самым помогали душам (сущностям) умерших практически сразу освободиться от бремени уже мёртвого тела.
ТРИЗНОЙ наши предки называли поминки по умершему человеку. Устраивались празднества в честь умершего, на которых пели погребальные песни, вспоминали добрым словом умершего. В принципе, тризна была во славу жизни, так как наши предки понимали, что смерть физического тела не означала прекращение жизни даже конкретного человека вообще.
