Это не очень похоже на капитуляцию, но я принимаю и такую. Помогаю мужу задрать платье, ловко расстегиваю ремень и молнию на брюках.
Мы до трясучки нетерпеливы. Наши движения торопливы. Дыхание – по-прежнему рваное и быстрое. Справившись с одеждой, сливаемся, замираем…
Игорь снова ругается, я улыбаюсь, потому что счастлива. А дальше отдаю ему бразды правления. Он выбирает темп наших движений, их интенсивность, он меня целует и шепчет слова, которые просачиваются под кожу. А я просто отдаюсь.
Лопаюсь миллионом пузырьков.
Обмякаю и вжимаюсь в тело мужа.
Теперь немного стыдно, что занялись этим так спонтанно, на эмоциях, можно сказать, что в людном месте. Могли даже пропустить, как из здания выходил Артур.
Краснею от мыслей. Вжимаюсь носом в шею мужа и делаю глубокий вдох. Я так люблю смешение запаха его тела и туалетной воды. Это лучшее, что я вообще вдыхала.
Хочется спать, я забрасываю руку мужа себе на спину. Мы до конца не разделись. Я по-прежнему в полу расстёгнутом задранном платье.
Он – почти полностью скрыт.
В идеале сейчас бы оказаться в нашей кровати. Обнять его руками и ногами и уснуть. Но я довольствуюсь тем, что есть.
Игорь ведет несколько раз по моей коже. Я высовываю кончик языка и аккуратно веду по влажной, солоноватой шее.
Слышу, как втягивает воздух сквозь зубы. Кажется, он уже не против повторить.
Мы проводим в тишине несколько минут. Я успеваю даже задремать, поглаживая Игоря по волосам на затылке.
Двигаться совсем не хочется, но у мужа, судя по всему, другие планы.
Он придерживает меня и возвращает сидение в вертикальное положение. Быстро застегивает молнию на моей спине.
Сжимает талию. Я тоже выравниваюсь и смотрю ему в глаза. Он еще ничего не сказал, а у меня уже на сердце тревога.
Позволяю снять себя с колен и вернуть на пассажирское. Уже тут поправляю одежду окончательно. Игорь – на себе.
Жмет на старт, ведет ладонью по волосам.
На языке крутится куча вопросов и слов, но я интуитивно чувствую, что лучше молчать.
Мы выезжаем с парковки, Игорь жмет на газ.
Когда концентрация горечи во рту и отчаянья на душе достигают допустимого предела, я все же не сдерживаюсь. Повернув голову, спрашиваю:
– Дай угадаю… Ты настраиваешься сказать, что это ничего не меняет…"
"Воздух в машине звенит, по-прежнему пахнет нашей близостью, но в него снова вернулось напряжение. По коже пробегаются разряды тока. Игорь хмурится. Его скулы каменеют. Мне так обидно, что хочется скулить.
