Она не могла понять, по какой причине это вызвало у нее тревогу. И еще в голосе Усириса она уловила отчаянные, панические интонации, а нарисованные глаза куклы казались невыразимо печальными. Мириамель повернулась и обнаружила, что на нее мрачно смотрит Кадрах.
– Значит, мы строим маленькие плотины, – сказал монах, и его голос почти заглушил шум толпы, – пока вода вокруг поднимается все выше и выше. – Он сотворил знак Дерева на груди, перед своим серым одеянием.
Прежде чем Мириамель успела у него спросить, что он имел в виду, вой толпы привлек ее внимание к сцене.
Усириса поймали и повесили ногами вверх на Дереве Казни, и его деревянная голова раскачивалась взад и вперед. Пока Крексис Козел толкал беспомощного Спасителя, из темноты появилась кукла в рваных обрывках красно-оранжевой ткани и начала жуткий танец, тряпки развевались, словно она горела. Ее голова была черной, лишенной лица шишкой, в руке она держала маленький деревянный меч цвета земли.
– А вот и Огненный танцор, который бросит тебя в темную землю! – заверещал Крексис.
Император станцевал короткий радостный танец.
– Я не живу по законам меча, – ответил кукольный Усирис. – Меч не причинит вред богу внутри меня, потому что есть тишина и мир. – Мириамель показалось, что эти слова произнесли неподвижные губы куклы.
– Тогда ты замолчишь навсегда и будешь поклоняться своему богу, превратившись в отдельные куски! – триумфально закричал император, когда лишенный лица Огненный танцор начал наносить удары мечом.
"
"Смех и крики толпы стали громче, такие звуки издают охотничьи псы, когда кого-то убивают. У Мириамель закружилась голова, словно у нее неожиданно началась лихорадка. Она почувствовала, как в ней растет страх, и отвернулась от сцены.
И обнаружила, что Кадраха нет рядом.
Мириамель повернулась к стражнику, который находился с другой стороны. Солдат, увидев вопрос в ее взгляде, сразу принялся искать монаха. Его нигде не было.
Поиски внутри таверны, которыми занялись Аспитис и его люди, успеха не принесли. Граф направил маленький отряд на «Облако Эдны» по продуваемым ветрами улочками острова, а его настроение вполне соответствовало разгневанным небесам. Он молчал всю дорогу до корабля.
* * *Рыбак Синетрис окинул незнакомца взглядом с головы до ног, тот был на целую голову выше его, широк, как ворота, и насквозь промок под дождем, который стучал по навесу лодки.
