Петлявшая тропа привела их к каменному мосту. Оказавшись на другом берегу реки, они попали в более лесистую часть долины. Саймон старался запомнить тропинки, которые они выбирали, но скоро обнаружил, что картины в памяти тают, иллюзорные, точно звездный свет. Он лишь помнил, что они пересекли еще несколько ручьев, и голос каждого следующего звучал более мелодично, чем предыдущий, пока они не вошли в часть леса, показавшуюся Саймону совсем тихой. Среди толстых узловатых деревьев даже песни сверчков были едва различимы.
Ветви деревьев раскачивались, но ветер стих.
Когда они наконец остановились, Саймон, к своему немалому удивлению, обнаружил, что уже стоял перед высоким, окутанным паутиной шелковых нитей, испускавших слабый свет, деревом, к которому вышел во время первой попытки к бегству. Казалось, будто огромное дерево вырастило для себя сияющий плащ.
– Я уже бывал здесь прежде, – медленно проговорил он.
В теплом неподвижном воздухе он вдруг почувствовал сонливость и удивительную настороженность.
Джирики посмотрел на него и молча повел к дубу.
Там он приложил руку к так глубоко утопленной в коре двери, покрытой мхом, что Саймону показалось, будто дуб вырос вокруг нее.
– У нас есть разрешение, – спокойно сказал он.
Дверь бесшумно открылась внутрь.
За дверью глазам Саймона открылась совершенно невозможная картина: узкий коридор, уходивший вперед и затянутый шелком, как входная дверь дома-дуба. Крошечные источники света, размером со светлячка, горели внутри матовых нитей, наполняя коридор мерцающим сиянием.
Саймон, который мог бы поклясться на святом Дереве, что за огромным дубом не было ничего, кроме других деревьев, сделал шаг назад, чтобы проверить, где мог прятаться коридор – быть может, он каким-то образом уходил в землю? – но Джирики взял его за локоть и вновь перевел через порог. Дверь за ними закрылась.
Их со всех сторон окружали сети из шелковой паутины, словно они двигались среди облаков и звезд. Странная сонливость все еще одолевала Саймона, каждая деталь казалась четкой и чистой, но он не знал, как долго они шли по мерцавшему проходу.
Наконец они оказались на более открытом месте, в помещении, где пахло кедром и цвела слива, другие запахи Саймон определить не смог. Через минуту источников света стало меньше, и большую комнату наполнили длинные, трепетавшие тени. Время от времени стены потрескивали, как если бы они с Джирики находились в трюме корабля или внутри ствола дерева, более широкого, чем любое, что Саймон видел прежде.
