Когда они ненадолго остановились днем, чтобы перекусить и напоить лошадей, Санфугол даже уговорил отца Стрэнгъярда с ним вместе спеть. У священника оказался неожиданно приятный голос, и он хорошо сочетался с голосом арфиста, и, хотя отец Стрэнгъярд не особо понимал, о чем «Баллада про Мойру Круглопятого», он радовался, когда все со смехом его потом хвалили.
Они снова оседлали лошадей, и Деорнот подъехал к Джелой, которая посадила Лелет перед собой. Джелой держалась в седле легко и уверенно, как наездник с большим опытом; Деорнота уже в который раз заинтересовала история этой удивительной и мудрой женщины.
Она все еще была одета в захваченные им из лагеря тритингов запасные штаны и куртку, как если бы появилась из-за деревьев обнаженной. После размышлений о том, как такое могло случиться, Деорнот вспомнил о существе с когтями, атаковавшем его в темноте, и решил, что есть вещи, о которых богобоязненному рыцарю лучше не спрашивать.
– Прошу меня простить, валада Джелой, – сказал он, – но у вас очень мрачное выражение лица.
Быть может, вы не рассказали нам о чем-то важном? – Он указал на Санфугола и Стрэнгъярда, смеявшихся с герцогиней Гутрун. – Быть может, мы поем на кладбище, как гласит пословица?
Джелой продолжала смотреть в небо. Лелет взглянула на Деорнота так, словно он был интересным валуном.
– Я боюсь очень многого, сэр Деорнот, – наконец ответила Джелой. – Когда становишься «мудрой женщиной», то знаешь достаточно, чтобы испытывать страх, но ответов у тебя не больше, чем у малого ребенка.
Я боюсь надвигающейся бури. И того, кто является нашим главным врагом, – я не стану называть его имени в этих землях, во всяком случае под открытым небом – и что он вот-вот достигнет вершины своего могущества. Нынешним холодным летом мы уже видели, как его гнев и гордость говорят в ветрах и тучах. А сейчас с севера надвигается черная погода. Я уверена, что она его рук дело. И, если я права, буря принесет ужасные несчастья тем, кто ему противостоит.
Деорнот обнаружил, что проследил за ее взглядом.
Внезапно на фоне зловещих туч с севера протянулась чернильная рука, которая слепо, но терпеливо что-то искала. Мысль о том, чтобы ждать, пока она их найдет, тут же вызвала в нем ядовитый ужас, и ему пришлось опустить взгляд, чтобы набраться мужества и снова посмотреть в желтые глаза Джелой.
– Я понимаю, – только и сказал Деорнот.
Солнечный свет судорожно прорывался сквозь просветы в тучах, ветер менял направление, дул им в лица, тяжелый и влажный.
