– Но с его помощью я сделаю этот замок центром еще более могучей империи.
– С чьей помощью, ваше величество? – Гутвульф не смог удержаться от вопроса и почувствовал прилив холодной ненависти. – Прайрата?
Некоторое время Элиас удивленно смотрел на Гутвульфа, а потом расхохотался.
– Прайрат! Гутвульф, ты безыскусен, как ребенок.
Граф Утаниата укусил себя изнутри за щеку, чтобы скрыть гневные – и, возможно, фатальные – слова, сжал и разжал покрытые шрамами руки.
– Да, мой король, – наконец сказал он.
Король снова отвернулся и стал смотреть в окно. Над головой у него спали языки огромных колоколов. Где-то далеко что-то нашептывал гром."
"– У священника действительно есть от меня тайны, – сказал Элиас. – Он знает, что мое могущество растет вместе с пониманием, и пытается скрывать от меня некоторые вещи. Ты это видишь, Гутвульф. – Король указал в окно. – Огни Ада, как ты можешь что-то рассмотреть оттуда, где стоишь? – прорычал король. – Подойди ближе! Или ты боишься, что ветер тебя заморозит? – Он странно рассмеялся.
Гутвульф неохотно сделал несколько шагов, вспоминая, каким был Элиас до того, как им овладело безумие: да, он всегда обладал вспыльчивым нравом, но его отличало непостоянство ветра; он любил шутки, не брезговал солдатским юмором, а вовсе не нынешние непонятные насмешки. С каждым днем Гутвульфу становилось все труднее представлять другого Элиаса, своего друга. Какая ирония: чем безумнее становился Элиас, тем сильнее он напоминал своего брата Джошуа.
– Вон там. – Король указал через влажные крыши Хейхолта в сторону серой громады Башни Хьелдина, стоявшей у внутренней стены цитадели. – Я отдал ее Прайрату, чтобы он занимался там своими делами – исследованиями, так их можно назвать – и теперь башня всегда закрыта; он не отдает ключ даже своему королю. Для моей же безопасности, говорит он. – Элиас бросил еще один взгляд в сторону мрачной башни священника, серой, как небо, с верхними окнами из красного стекла.
– Алхимик становится слишком гордым.
– Прогони его, Элиас, или уничтожь! – не подумав, предложил Гутвульф, но все-таки решил продолжать. – Ты знаешь, я всегда говорю с тобой прямо, как друг, когда возникает нужда. И тебе известно, что я не трус, который распускает нюни, как только видит кровь или при нем ломают пару костей. Но этот человек ядовитый, как змея, и гораздо более опасный. Он ужалит тебя в спину. Одно лишь твое слово, и я его убью.
