К тому времени, когда они снова остановились, уже спускались ранние сумерки. Слудиг и Бинабик дважды преодолели расстояние между аббатством и тем местом в глухом лесу, которое посчитали отправной точкой в своих поисках, но их крики ни к чему не привели: им не удалось найти Саймона, а теперь быстро приближалась ночь и новая буря.
– Клянусь кровью Эйдона, – с отвращением сказал Слудиг и похлопал по шее серую кобылу Саймона, которая была привязана к вьючным лошадям. – Остается утешаться тем, что мы не потеряли проклятый меч.
– Он указал на Шип, но не стал к нему прикасаться. Там, где меч выглядывал из одеяла, снежинки блестели и соскальзывали с поверхности, и он оставался единственным не белым предметом. – Однако это делает наше решение сложнее. Если бы парень пропал вместе с мечом, нам бы ничего не оставалось, как их искать.
Бинабик бросил на него гневный взгляд.
– О каком решении ты говоришь?
– Мы не можем бросить все из-за парня, тролль, – ответил Слудиг. – Видит Бог, мне он нравится, но у нас долг перед принцем Джошуа.
Ты и другие любители книг твердите, что Джошуа необходим этот клинок – в противном случае мы все обречены. Неужели мы должны об этом забыть и продолжать поиски пропавшего мальчишки? В таком случае мы окажемся еще больше глупцами, чем он, сумевший так бездарно исчезнуть.
– Саймон совсем не глуп. – Бинабик надолго спрятал лицо в мехе на шее Кантаки. – И я устал нарушать клятвы. Я обещал его защищать. – Голос тролля заглушала шерсть волчицы, но в нем явственно слышалось напряжение.
– Нам всем приходится делать трудный выбор, тролль.
Бинабик поднял голову. Обычно кроткий взгляд карих глаз стал жестким, точно кремень.
– Не говори мне о выборе. Не учи трудностям. Забирай меч. На могиле своего наставника я поклялся защищать Саймона. Все остальное для меня не так важно.
– Тогда ты глупее всех, – прорычал Слудиг. – Нас осталось всего двое, и мир вокруг постепенно замерзает. Неужели ты отпустишь меня одного с мечом, который может спасти наши народы? И только из-за того, что не хочешь нарушить клятву, данную умершему наставнику?
Бинабик выпрямился.
В его глазах сверкнули гневные слезы.
– Не смей так говорить о моей клятве, – прошипел он. – Я не стану слушать советы безмозглого крухока!
Слудиг поднял сжатую в кулак руку, словно собирался ударить маленького человека, потом взглянул на собственную дрожавшую руку, повернулся и пошел прочь с поляны. Бинабик не стал смотреть ему вслед, он лишь продолжал гладить мохнатую спину Кантаки.
