Они вошли в клинч, Салливан поставил Жану подножку, Жан упал, и Янки хотел прыгнуть на него коленями вперед. Жан откатился, сразу же вспрыгнув на ноги и встретил Салливана, когда тот бросился на него. Удар пришелся в цель, и Жан увидел, как побелел Салливан. Тот рванулся вперед, и Жан, проскользнув под его рукой, бросил Янки через голову на пол.
Этот прием принес Жану много побед на встречах трапперов В Пьеррс Хоул, но ирландец обладал гибкостью гимнаста. Он подобрался и упал на плечи.
Они дрались несколько минут, нанося удары руками, коленями, ногами; кровь струилась по лицу Салливана.
Оба падали, но ни один не остался лежать. Губы Янки распухли от ударов, а на щеке Жана появилась шишка размером в половину куриного яйца. Жан, как ни странно, чувствовал себя лучше. Он не мог по-настоящему драться, пока не получал хороший удар, и теперь вошел в ближний бой, зная, что может наносить удары немного быстрее, чем Янки. Он сделал ложный выпад влево, и ударил правой в рот.
В комнате слышалось только тяжелое дыхание дерущихся, глухие удары и иногда — резкий звучный выдох, когда удар попадал в цель.
Впервые крутые парни из Сидней-тауна видели своего героя в драке, которую он мог проиграть. В облике Лабаржа было что-то мрачное и ужасающее. Годы, прожитые в лесу и на кораблях, сослужили ему сейчас хорошую службу. Он стойко выносил доставашиеся ему удары и сам бил прямыми и боковыми. Салливану, наваливавшемуся на Жана, показалось, что он увидел хороший шанс и вложил всю силу в удар правой.
Вруг что-то взорвалось у него в солнечном сплетении, он ахнул, колени его подогнулись.
Лабарж, встав потверже, развернулся и обеими руками двинул по незащищенному лицу Салливана. Тот поднял руку, чтобы утереть струящуюся кровь, и Жан перехватил его запястье, другой ругой уцепился за кожаный пояс ирландца, поднял его и швырнул на людей в толпе. Салливан приземлился на лицо и, скользнув по полу, ударился о стену.
Рубашка Лабаржа была порвана, обнажая мощные мускулы рук и груди. Он вытер с лица пот, смешанный с кровью.
— Мне не нужны неприятности, — сказал он, — а Салливан натравил на меня своих людей. — Жан Лабарж поднял руку. — Бен!
Турк засунул рувольвер за пояс и кинул Жану нож. Лабарж поймал его на лету и повернулся лицом к толпе.
— Кто-нибудь еще хочет получить? Я распорю любого, кто захочет драться за Салливана.
Никто не произнес ни слова. Жан держал нож низко, лезвием вверх. Кто-то вздохнул, зашаркал ногами, и Жан повернулся к Дэнни О'Брайену.
