Он знал имя и репутацию каждого индейского вождя, знал их отношения с другими племенами. Он знал о ручье, кишевшем красной рыбой, который впадал в залив Хамбэк, и о водопаде примерно в полумиле от берега. Он знал о проливах, где приливные течения были очень опасными, где лежали подводные скалы, о которые легко распороть обшивку корабля.
Чаще всего он осторожно справлялся о закрытых гаванях, тайных проливах, волоках и надежных местах, где можно спрятать корабль от патрульных судов. Каждый, с кем он беседовал, знал очень немного, но в общем собранные сведения представляли огромную ценность.
Ни одна охотничья история не была для него слишком длинной, и любой торговец или траппер находили в Жане Лабарже внимательного слушателя.
Немногие имеющиеся карты района Ситки были страшно неточными, но он собирал все, что мог, и тщательно изучал их. Не проходило и дня, чтобы он не просматривал собранную информацию, потому что для Жана было недостаточно иметь ее в книгах, она должна находиться у него в голове.
Лишь один человек знал о существовании карты, и этим человеком был Роберт Дж. Уокер."
"Все эти годы двое друзей иногда переписывались, сообщая друг другу о своих делах. Успехи Роба Уокера впечатляли. После того, как закончился его срок в сенате, он возвратился к адвокатской практике, однако оставался влиятельным лицом в политических кругах.
Жан Лабарж знал, что его собственные интересы к Русской Америке, чисто коммерческие, и интересы Уокера к ней различны. Для Жана торговля аляскинской пушниной была источником богатства, и если полуостров будет открыт для американцев, его возможности возрастут многократно.
Он уже знал о золоте, но сколько еще богатств скрывает эта холодная земля, можно было только догадываться.
Роб Уокер думал об Аляске с точки зрения их юношеских мечтаний, как еще одном территориальном приобретении, подобном покупке Луизианы у французов. Интересы Жана Лабаржа были проще и более сиюминутные: Аляска означала для него деньги и приключения. Этого для Жана было достаточно.
Теперь, после стольких лет планирования, похоже, он получит доступ к северным краям. Если Ротчев купит у него пшеницу, он или сам доставит ее в Ситку, иначе она так и останется у него на ферме. Он выращивал зерно как раз для такого случая. Естественно, он не сомневался, что сможет сбыть ее на внутреннем рынке, но его интересы лежали на севере, а груз пшеницы — это верный пропуск в Ситку.
Это был его шанс, и ошибок быть не должно.
