Завернувшись в шубу, чтобы согреться от пронизывающего холода ночи, она не отставала от Жана, в ней не замечалось усталости, которую она должна была чувствовать.
— Мы сможем спустить шхуну в воду до рассвета?
— Если выдержат люди. Они почти на пределе. Как они работают, я не могу представить, а индейцы вообще никогда так не работают.
Полозья сломались, их переставили, чтобы не вырезать новые. Вокруг почти ничто не говорило о том, что здесь происходило: только срубленные кусты и примятая земля.
Стоя рядом, они молча смотрели на темную воду залива. Кроме мягкого наката волн не было слышно ни звука, над ними распростерлось широкое, испещренное звездами небо. Шум работы — скрип блоков, стонущий звук обшивки шхуны и редкие крики мужчин — казались совсем далекими, они и были далекими. От воды тянуло холодом. Где-то в проливе выпрыгнула и опять шлепнулась в воду рыба.
— Даже если нам здесь что-нибудь удастся, — сказал Жан, — впереди у нас длинная дорога.
— Я буду в своей стране и, значит, в безопасности.
— Сибирь не Россия, — грубовато ответил Жан. — Вы знаете это так же хорошо, как я. Там полно преступников, воров, и разных продажных чиновников, для них не имеет ни малейшего значения, что вы — племянница царя... даже если они поверят вам, они испугаются того, что вы сможете рассказать.
— И все же это не причина, чтобы вы ехали вместе со мной.
— Я еду, поэтому не стоит забивать себе голову.
Они стояли, держась за руки, и смотрели на звезды над темной зазубренной линией сосен.
Слишком мало было у них таких моментов, а жизнь без них — ничто. Их любовь не была похожа ни на какую другую, потому что они не могли говорить о ней, и оба боялись вспыхнувшего желания. Слово, случайное касание — им было надо так мало для счастья.
Приближаясь к освещенной факелами зоне, Лабарж неожиданно ускорил шаг.
— Что-то не в порядке, — сказал он.
Вокруг стояли люди с отяжелевшими от усталости мышцами, на их лицах читалось отчаяние.
Вперед вышел Коль.
— Капитан, — сказал он, — у нас неприятности. Осталось пятнадцать футов до противоположного уклона, а она не двигается ни на дюйм. У нас просто нет сил, чтобы перевалить ее через горбину. Мы застряли!
Он прошел вперед через срубленный кустарник и утоптанную землю туда, где на фоне ночного неба горой возвышался корпус, где высящиеся мачты были похожи на безлистные деревья."
"Именно этого Жан и боялся.
