"
"Канал, где стоял русский барк, был не более полутораста ярдов шириной, к тому же, побережье острова Японского изобиловало подводными скалами, но между этими скалами и русским кораблем оставалось некоторое пространство... очень узкое.
— У нас ничего не выйдет, — запротестовал Коль. — Дурацкая затея — там пройти.
— Делай, что я тебе говорю.
Ветер с гор набирал силу, паруса наполнились, и Коль прошел на мостик и взял штурвал у Нобла. Он неотрывно наблюдал за подходом к проливу мимо острова Алеутского. Несколько русских прогуливались по палубе стоящего корабля.
В то время как Коль прикидывал расстояние, на его лбу появилась испарина. Проход был узким, слишком узким. Он яростно выругался, затем выпятил подбородок, крутанул штурвал и направил нос шхуны на русское судно.
Прошло несколько секунд прежде чем русские моряки поняли, что происходит. Один вдруг хрипло закричал на них и побежал на корму, размахивая руками и не отрывая глаз от шхуны, которая, казалось, хотела протаранить их.
— Так держать!
Лабарж отошел от поручня и, положив свои огромные руки на бедра, стал наблюдать за сужающимся проходом.
Коль молча смотрел на него. По виду этого человека, нельзя было догадаться, что он сейчас ставит на карту свой корабль, жизни матросов и, по меньшей мере, рискует получить срок в русской тюрьме. Коль не мог знать, что во рту у Лабаржа так пересохло, что он не мог глотать, а сердце бешено стучало. Если бы он разворошил муравейник, движения и суматохи было бы значительно меньше, чем сейчас на борту русского судна.
Люди кричали и размахивали руками, чтобы предупредить его, но «Сасквиханна» упрямо шла вперед.
— Гэнт! Бойар! Бегите с винтовками на нос и стойте там. Если кто-нибудь на барке коснется штурвала, убейте его на месте!
Наступал самый опасный момент. Если бы кто-нибудь переложил штурвал русского корабля, он мог бы полностью перекрыть канал и тогда столкновение стало бы неизбежным.
Расстояние сокращалось. Сто ярдов... семьдесят... пятьдесят! Человек, стоявший у фальшборта неожиданно побежал к носу, нырнул в черную воду и торопливо поплыл к берегу.
Начали открываться люки, свет из них разливался по палубе, и в них появлялись кричащие люди, большинство которых смотрело в сторону моря.
Глаза Коля были прикованы к сужающемуся проходу.
— Капитан! — взмолился он.
Время, похоже, остановилось, когда шхуна приближалась к русскому барку. Сорок пять... сорок...
— Лево руля! — закричал Лабарж. Его горло настолько пересохло, что казалось, он задыхался.
