Судя по всему, это была древняя старуха – скрючившись, она опиралась на клюку, а её руки тряслись так, что казалось, зажатая в одной из них плошка того и гляди вывалится.
Шэнь Цинцю хотел было уступить ей дорогу, но, видимо, она была столь дряхла или измождена голодом, что не удержалась на ногах и упала прямиком на него.
Он поддержал её, и старуха пробормотала:
– Простите… Простите… Совсем выжила из ума на старости лет… – Она поспешила прочь, явно беспокоясь, что на неё не хватит супа.
Шэнь Цинцю сделал пару шагов, но внезапно вновь замер на месте.
Что-то здесь было явно не так.
Старушка выглядела хрупкой, словно любой порыв ветра мог сбить её с ног, – почему же, когда она врезалась в Шэнь Цинцю, ему показалось, что веса в ней больше, чем в здоровом мужике?
Он резко обернулся, но в толпе людей, наперебой тянущих плошки к котлу, не нашёл и следа той «старушки».
Влево отходила «цветочная аллея»[5]. Устремившись туда, Шэнь Цинцю мельком заметил согбенную фигуру в самом конце улицы.
«Едрить твою налево, эта карга рванула не хуже, чем спринтер на спурте[6] стометровки! Вот тебе и бабуся! Должно быть, меня только что подвели глаза!»
Шэнь Цинцю со всех ног бросился за ней, кляня себя за то, что не сразу почуял неладное, – впрочем, стоило ли винить себя в недостатке бдительности в этом городе, где, куда ни глянь, наткнёшься на подозрительного вида сгорбленных людей, с ног до головы закутанных в чёрное?
На бегу он ощутил лёгкий зуд на тыльной стороне запястья и поднял руку, чтобы посмотреть, в чём дело.
Эта рука воистину была отмечена печатью несчастья: сперва в ней понаделал дырок старейшина Тяньчуй, а теперь на ней пышным цветом распустилась красная сыпь!
И, к слову, этой самой злополучной рукой он некогда, поддавшись соблазну, кликнул на «шедевр на все времена» – «Путь гордого бессмертного демона»! Воистину, стоило отрезать её уже тогда!!!
Отвлёкшись, он непроизвольно замедлил шаг, и тут его посетило безошибочное ощущение, что ему прямо в макушку летит ци меча.
Раскрыв веер, Шэнь Цинцю приготовился отразить удар.
– Кто здесь?! – потребовал он.
Нападающий тут же спрыгнул с крыши соседнего здания. Едва они оказались лицом к лицу, у Шэнь Цинцю само собой вырвалось:
– Гунъи Сяо?
Молодой человек тут же опустил меч.
– Старейшина Шэнь? – Изумления в его голосе было куда больше, чем радости.
– Он самый.
