Конечно же, я удостоилась чести познакомиться с бывшими подружками Мэла. Они не цеплялись ко мне открыто и не провоцировали, но случайными фразами давали понять: у них БЫЛО с Мэлом. А потом смотрели на мою реакцию.
На вечеринке темненькая и высокая девица, одного роста с Мэлом, подвыпив, ухватилась за его руку. А может, не выпила, а нанюхалась или накурилась. Её прилично шатало. Она трудом стояла на ногах, а точнее, на высоких шпильках.
— Мэл, зайчик, сто лет, сто зим. Говорят, ты остепенился. Неужели женишься и начнешь плодить детишек?
Он оторвал от себя приставучую девицу.
— Остепенился. Слава богу, не с тобой.
— Ха-ха-ха-ха! — развеселилась та. — Покажи-ка счастливицу, которой удалось придавить тебя каблуком.
— Гуляй отсюда и не позорься.
Но бывшая подружка не послушалась и переключила внимание на меня.
— Сочувствую, дорогуша. Мэл не пропускает ни одной юбки. Не успеешь отвернуться, а его шаловливые ручки тут как тут. Да, зайчик? — попыталась приласкать его, погладив щеку.
Мэл отбросил протянутую руку.
— У тебя тушь размазалась. Похожа на ведьму, — сказал девице. С той спал весь хмель, и она ретировалась в ванную комнату.
Мэл не перестает удивлять. Оказывается, он знает эффективные способы протрезвления.
— Извини, — сказал он и, взяв меня за руку, повел к выходу.
— Почему извиняешься за неё? Я думала, она тебе — никто.
— Ты права. Плевать на неё. Поехали домой. Собирался отдохнуть, а устал как собака."
"На обратном пути Мэл остановил машину в кармане на «черешке» Кленового листа и помог мне спуститься по протоптанной тропинке к берегу озера.
Вверху проносились машины, слева громоздились небоскребы центра столицы, справа высился элитный район. На востоке небо наливалось темнотой, постепенно пропитывающей пространство над нашими головами и вытесняющей отсвет ушедшего за горизонт солнца.
Мэл разложил на бетонном выступе пиджак и сел, а я примостилась у него на коленях. Перед нами плескалось озеро. Вдалеке сидели рыбаки с удочками, на противоположной стороне пара скутеров волновала водную гладь.
Тихий теплый вечер привнес умиротворение, погасив взбудораженность после неудавшейся гулянки.
— Наверное, это старость, — заключил Мэл. — Когда-то и я зажигал как Мак. И мне нравилось.
— Интересы меняются. В детстве ты играл в машинки, а теперь сидишь за рулем. Баста считает дни до двадцатилетия. Она будет отрываться так же, как эти девчонки?
— Сомневаюсь. Отец не позволит.
